Выбрать главу

– Всё, Степан? Теперь – нас?
– Что тебе майор сказал – завтра увидите?
– Увидели. Точь-в-точь, как фашисты – и автоматчики, и собаки.
– И пулемёт.
– Мы из пулемётов не расстреливали.
– Тебя, Греча, пожалеют – из автомата прикончат.
– Пошёл ты…
– Сейчас все пойдём. В расход.
– Хоть бы покормили напоследок.
– Зачем жратву тратить на тех, кому не жить?
– Чего тянут! Скорей бы, уж.
– Жить надоело, дышать устал?
– Может, переиграют, отменят расстрел?
– А ты, Сёма, отменял, когда мужиков, баб убивать выводил?
– Та, я ж под наркотой был, не соображал, что делал!
– Это ты следаку мог мозги пудрить. С наркотой, пьяный, трезвый – всё ты Семён соображал. И хотел убивать. Мы все убивали! Теперь – нас.


Время для приговорённых, казалось, остановилось. А может оно прекратилось в вечность? Каждый ощущал его по-своему, но слух старался уловить малейший шум в коридоре за дверью камеры. Ни звука. Давящая тишина действовала, как занесённый над головой топор. Когда он опустится, когда? Один нервно ходил от стены до стены, двое уткнулись лицом в подушку, большинство лежали на спине, закрыв глаза или невидяще глядя в потолок. Что представало перед ними, какие живые картины рисовала память?

Звук шагов из конца коридора вернул к действительности. Железную дверь отперли и распахнули. – Ляшко, на выход. – Дождавшись, когда первый арестант скрылся за дверью коридора, конвоир выкрикнул фамилию второго. Возняк был последним. Пройдя под пристальным наблюдением охранников весь путь, он вышел во двор.



Его не подгоняли, как было на кадрах фашистской хроники, но коридор из солдат с автоматами и овчарками невольно возвращал к ним. Он шёл прямо к центру шеренги, и стоящим в ней пришлось раздвинуться, чтобы дать ему место.

Как и утром, выехал УАЗ, подъехал к смертникам и развернулся. Водитель попытался сдёрнуть брезент, но ему это не удалось, и он начал дёргать верёвочные крепления. Солдат долго возился с каждым, словно развязывал туго затянутые узлы. Сначала показалось выходное отверстие ствола, немного погодя и он сам. Потом брезент сполз с коробки, приклада и упал на пол кузова. Сиденье за пулемётом было пусто. Водитель сгрёб брезент в одну сторону и сел на своё место.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Из двери здания вышел солдат с коробкой пулемётных лент. Неторопливыми шагами он подошёл к УАЗу, поставил коробку рядом с пулемётом и стал что-то негромко говорить водителю. Водитель тоже тихо отвечал ему, потом махнул рукой, словно соглашаясь, и засмеялся. Солдат забрался в кузов, вставил ленту, сел за пулемёт, и, поводив стволом вправо-влево, передёрнул затвор. Он прижал приклад к плечу и дал короткую очередь, направив ствол пулемёта выше голов людей.


Один из стоявших резко развернулся, пробежал по песку и перепрыгнул через противоположный борт машины. Послышался шум борьбы и несколько рук перекинули беглеца в кузов. Следом туда взобрались четверо солдат. Они подняли «гвардейца» и на весу в вертикальном положении пронесли до того места, где он стоял. Сделав своё дело, солдаты перепрыгнули обратно за борт.
Ствол пулемёта опустился на уровень груди и остановился на крайнем левом в шеренге. Было видно, как дрожат колени пытавшегося бежать, стоящий рядом повернулся спиной и закрыл руками уши, другой трижды перекрестился и сложил руки на груди крестом. Предпоследний справа опустился на колени.

Пулемёт затрясся, пустые гильзы зазвенели, разлетаясь по металлическому полу машины и бетону двора. – Слава Украине – выкрикнул Возняк, и выбросил руку в фашистском приветствии. Пройдясь по всей шеренге, ствол пулемёта замер. Наступила тишина. Её прервал звук въезжающего во двор автозака.
– Всех в машину. – Распорядился Нефёдов. – Увезти в тюрьму. Арестованные медленно неверными шагами потянулись в машине.
Гляди. – Лейтенант кивнул головой в сторону автозака. Задняя часть штанов до колен заключённого, забиравшегося в будку, явно была увлажнена.
– Майор усмехнулся. – Хорошо, что их утром не покормили. Послезавтра кто-то из них первым предстанет перед судом. С артистами расплатились?
– Они отказались брать деньги. Говорят, это лучший спектакль в их жизни.
– Молодые. У них впереди ещё много ролей, и значимых тоже.
– Их старший сказал, что не каждому великому мастеру сцены посчастливилось сыграть в таком драматическом спектакле.
– Тогда поблагодари за проявленную реалистичность в сцене расстрела.
– Уже сделано.