У нас в конторе был своеобразный подвал, вход в него начинался у туалета, а лестница его была градусов 70, сам там пару раз чуть не грохнулся. В этом подвале у нас был архив и комната для вещдоков. Потом прокурор сделал там себе личную бильярдную, ну очень он любил в него играть вечерами.
Так этот юморист проводил всю толпу к спуску в подвал, сказав ментам, что для осмотра прокуратуры, и показал спуск в подвал, пояснив, что вчера таких же, как их родственник - двоих расстреляли, а завтра по статистике (рейсов больше должно прилететь) еще троих планируют расстрелять.
Часть из абреков что-то начала лопать на своем язык, другая резко помрачнела, но все вместе "вымелись" из прокуратуры в мгновение ока. Следователь, который допрашивал, говорил, что ни фига понять не мог, что происходит. Раньше такого не было, дикий шум, какие-то крики, топот кучи людей в коридоре, какие-то завывания. А тут вдруг раз и обрезало, пока он допрашивал гордого сына гор.
В общем, после допроса, посадив с задержанным сотрудника милиции, наш следователь пошел оформлять документы на задержание. Так как задержанный регистрации не имел, тем более гражданин другого государства - СИЗО. Только не надо думать, что прям так нам хотелось всех в тюрьму. На тот момент у нас не было других вариантов, закон этого требовал, хотя нам это не всегда и хотелось. Но в этом случае вариантов не было.
В ходе оформления документов в прокуратуру залетела новая команда из диаспоры, причем с количественным прибавлением, ещё плюс человек 20 женщин (если кто не знает, то у мусульман женщины покойников обмывают). Все пространство в прокуратуре было заполнено, пройти куда-либо стало невозможным. А уж амбре от детей гор стало такое, что глаза стало щипать. Вся толпа ломанулась к следователю, ведущему дело, с вопросом: "А когда можно труп забрать?" Своих по мусульманским обычаям они хоронят, кто не знает, до заката в день смерти, ну если это возможно.
Следователь, подумав, что у людей из диаспоры, наверное, крыша, причем у всех "поехала", поинтересовался: "А собственно о каком трупе, уважаемые, вы говорите?"
- Таки как? Нашыго роудствиника, котырого ты доупрашивал, - ответили ему родственники, смирившиеся с несправедливостью системы и незавершенностью Вселенной. Сталинские времена хорошо помнили.
Как потом рассказывал, следователь решил, что в данный момент в прокуратуре повсеместно начинает происходить тихое помешательство: конкретно у посетителей, да и у него в частности.
- Извините, но про что вы вообще говорите, какой расстрел? - тихо офигивая, спросил следователь.
- Ну и каик, то чи-то не зинаешь новий закьон?! Расстрел после допроса, - наехал один из детей гор, желавший побыстрее решить погребальные вопросы.
- Отдидайте мине тиело, - запричитала одна из женщин.
- Когда вы отдадите нам тело, нам его по обычаям надо правильно похоронить? - тихо сказал мулла (они и его притащили), явно уже готовый к погребальному обряду.
Не понимая, что происходит следователь сделал единственное, что мог, сказав: "А идите вы все к прокурору!"
Что они в полном составе и сделали. Услышав такой тарарам, подтянулись и сотрудники милиции, которые находились в прокуратуре, а также стали подходить и наши работники прокуратуры.
Да уж, я думаю прокурор был "рад", когда к нему завалилась вся эта толпа, с требованием отдать труп, которого еще не было. Любой труп для прокуратуры - это геморрой. А тут тебе еще и вся эта толпа начинает рассказывать, что он точно будет, а ещё и сегодня, после расстрела в подвале прокуратуры.
Прокурор лихорадочно пытался понять, при чём здесь его любимая бильярдная и какой-то труп.
В течение получаса он пытался понять, что происходит. Наверняка в его голове крутились вид - какого-то трупа дитя гор, лежавший на его любимом бильярдном столе. Только в связи с чем и почему он там должен оказаться, он себе даже представить не мог.
Представлял вызов к вышестоящему начальству на "ковер". Последующее его увольнение, через повешение с расстрелом.
- Кто и зачем вам такое сказал? - пытался добиться хоть чего-то он от представителей диаспоры.
Начинались выкрики: "Сталин, Сталин", "отдайте труп, злобные русские", "да и быстрее расстреливайте, чтобы мы могли уже похоронить".
Перед глазами прокурора уже мелькали образы его могилки, прямо во дворе прокуратуры, после уже его расстрела и увольнения. Из ломанных русских слов, он наконец понял, что ему пытаются втолковать эта обезумевшая тола, которая уже скандировала, что-то наподобие - "выдавай, выдавай!"