– Друг?
– Нет, враг!
– Врага — казнить!
– Нет, нельзя.
«Рука не поднимается» — старинное русское выражение.
Интересно: а если ногой? Не в смысле: «приподнять ножку и пометить», а — пяткой? В лоб. Или, там, коленом по почкам? — Ах, да — капоэйры с карате здесь не знают.
– Тебе виднее, но уверен ли ты? Может, понял неправильно или, там, у него зубы болели.
– Поэтому, Иване, ты пойдёшь в Ростов. И привезёшь её сюда.
Что?! А… э… ё!
Где найти мне слов не затёртых, чтобы выразить, хоть бы и лишь частично, всю меру своего недоумения, удивления и изумления…? А так же — раздражения, возмущения и посылания…
Смысл приказа — понятен. Как в частушке:
Андрею охота «удостовериться». Путём личного общения со своей экс.
Но я-то здесь причём?!
Первая реакция — чисто инстинктивная: мужик, ты с какого дуба-ясеня упал?! У меня своих дел… в гору глянуть неколи! У меня там этногенез выкипает! А стекло ещё и варить не начали!
И я ещё много всяких умных слов сказать могу. И аргументов с доводами — просто охапками навалять.
Можно понять причины решения Андрея: он не уверен в своём окружении в ситуации конфликта с епископом, не хочет расширять круг посвящённых в «это дело», у меня — репутация человека ловкого…
Все мои «мозговые шевеления» — значения не имеют: он — решил. Он — начальник.
«У всякой женщины должно быть пять мужчин. Муж, друг, любовник, гинеколог. Мужу — ничего не рассказывает, и ничего не показывает. Другу — всё рассказывает, ничего не показывает… И пятый — начальник. Как он скажет — так и будет».
Так на кой — воздух переводить и сотрясать?!
– Когда?
Вот тут он оторвался от бесконечного разглядывания кругляша бутылочного стекла в окошке. Повернулся всем корпусом, посмотрел испытующе.
– Завтра. Утром. Затемно.
– Как?
– Лодочкой. От пристани. Один. С моим слугой и её служанкой.
– Баба в лодии…
– Она её знает. Иначе… не пойдёт. Силком… крайний случай. Слуга — верный. Тебя — мало здесь знают. Но… Уж больно приметлив. Пойдёшь тайно. Переоденься. Цацки свои возьми. Которыми ты сегодня тысяцкого… Денег…
– Не надо. Свои есть.
Ё-моё! Вот сейчас мне это всё…! Как серпом по…
Ваня, эмоции позже. Есть позиции, которые надо закрыть нынче же. Как бы оно потом не…
– Есть забота. Калауз на меня вызверился. За то, что я — твой человек. Пытался прошлой осенью прихватить мой караван, который из вотчины Акима Рябины к Стрелке по Оке шёл. Сейчас, как лёд сошёл, пойдёт второй. Пошли человека в Коломну или, лучше, Серпейск, который бы присмотрел. И проводил до Стрелки.
– Ладно. Нынче же пошлю.
– Другое дело. Я вокруг Стрелки ставлю вышки сигнальные. Для бережения от разных… находников. Вниз по Волге — до устья Ветлуги. Надо и вверх. Прикажи воеводе Радилу в Городце на Волге, мне в том помочь.
– А смысл? В тех вышках?
– От Стрелки сюда верховой гонец довезёт грамотку… дня за два. Если повезёт сильно. По вышкам слово дойдёт… часа за два.
Тут я несколько… осторожничаю. Передача 45 условных сигналов из Петербурга в Варшаву при ясной погоде занимала 22 минуты. Через 1200 вёрст и полторы сотни станций. Здесь — втрое-вчетверо меньшое расстояние. Но… лишнего обещать не буду — не проверено ещё. Да и азбука у меня другая — битовая.
– Хм… Тогда ставить надо и досюда. И до Мурома. Живчик — как?
– Об этом разговора не было. Между нами — мордва на Оке живёт. Сперва с ними разберусь.
– А к Городцу зачем?
– Жду с Верху воров. Э… новгородцев. Хочу знать наперёд. Ежели позволишь — хочу и с Костромы вести быстро получать.
– Широко берёшь. Надо смотреть. Твой Лазарь в этом понимает?
– Лазарь — нет. Николай, купчина мой — видал, знает. Я ему нынче ночью распишу…
– Лады. Послушаю.
– Третье дело. Сосед Лазаря подставил посла моего. Присоветовал взять людей в челядь. Люди — дрянь. Шиши заволжские оказались. Соседу в делах разбойных — сотоварищи. Прикажи того соседа-боярина… прижать.
– Наслышан. Из татей живые остались? Отдай Манохе.
– Ещё одно. Служанка Лазаря порезала свою юбку красную на ленточки, да ленточки продавала дурням местным за серебро. Пропуски, де, для провоза рабов через Стрелку. Много продала. На ней вины нет: кто десяток гривен за ленточку отдал — сам дурак. Каки при том слова сказаны были, глазки подмигнуты, плечики пожаты…. Рукобития — не было. Плательщики — противу тебя воры. По вашему с эмиром уговору, христианам в басурманских землях более 40 дней быть нельзя. А раб — себе не хозяин. Я от слова твоего — не отступлю. Опять же: для досмотра лодей мне надобно корабельщиков ссадить на берег. На моей земле встал — вольный человек. И от своего слова — я не отступлюсь. Хай будет… сильный. Возьми дурней в… в казни. Перепись им есть. Или скажи им, чтобы на лоскуты от юбки не уповали. Наперёд скажи, чтобы после не злобились.