– Умна у тебя служаночка. Помню её. За весь поход — ни разу голоса не слыхал. Не подаришь?
– Э-эх… Андрейша, тебе одного раза мало? Анна…
Это был мой прокол. Ошибка из самых тяжёлых. Огромнейшие «упущенные возможности».
Кабы подарил бы я Цыбу князю — стала бы она моей ниточкой к его душе. Цыба — девушка неглупая и внимательная. Могла бы занять достойное место. И в постели Андрея, и в душе его. Хоть и сказано о нём: «не давал воли женщинам над разумом своим», а народ говорит: «ночная кукушка — всех перекукует», «капля — камень точит». Капала ему бы ему на мозги потихонечку — он бы и отзывчивее к нуждам моим был. Да хоть просто смотрела, да слушала, да мне пересказывала — что там, в княжьем тереме, по-булькивает, какие там кашки да супчики завариваются — уже выгода огромная.
Из вятших многие и мечтать не могли, чтобы свою жену или дочь — государю в постель сунуть. А мне вот предложено было! А я отказался. И ведь наперёд, ещё после Божедара, продумывал как бы к какому государю «лезвие с верёвочкой» подвести. А как сложилося — не сыграл. Стереотипы мои давние, инстинкты «правильности» — воспрепятствовали. Умом выгоду понимаю. Но — потом. А тогда, вот в то мгновение, «чуйка» сказала — нет. «Баба — тоже человек», люди — не вещи, чтобы дарить их. Моих людей — никому не отдам.
Упустил возможность.
Ей-то? — И ей лучше было бы. Ну, поплакала бы недельку-другую да и привыкла. А в Боголюбово на княжьем верху жить… редко кому такое счастье. И мне — немалая выгода была бы. Прямой ход к государеву уху — дорогого стоит. Можно цену посчитать. В деньгах, в городах, в жизнях человеческих…
Но вот же, про прежним своим привычкам — гуманистнулся и общечеловекнулся. Не готов оказался, прошляпил.
А может и нет, может, придавили бы Цыбу в тереме по-тихому. Или «забота о чести жонкиной» у Андрея сработала бы. А то — подставили бы теремные — девку под гнев княжеский. Да и меня — с ней вместе.
Жалею? — Нет, девочка, не жалею. Манеры такой — о содеянном жалеть — у меня нету. Вышло б иначе — об другом бы печалился. История сослагательного наклонения не имеет. И моя личная — тоже.
– Да. Досыть. Подарки твои… как наш тысяцкий с лавкой. Прицепится и не отвяжешься.
Хмыкнул, вспоминая разорение своей малой трапезной «райским медведем с дубовым хвостом». Посерьёзнел, возвращаясь мыслями к купцам:
– Дурни… пусть идут. Перепись — мне пришли. Поинтересуюсь. Мне воров — не жалко. Закон они знают. Делай с ними — что хочешь. Только… девку убери с отсюдова. Не убережёшь, придавят.
– Спасибо за совет. Ещё прошу: отмени холопство в земле Суздальской. Рабство — вредно. Владельцу раба — в первую голову.
Андрей снова отвернулся от меня к окну. Постоял, молча разглядывая густой свинцовый переплёт, сцепил руки за спиной, сжал, так что побелели костяшки пальцев, приподнялся на носках, раз-другой…
– Ты что, думаешь, я сам этого не знаю? Не может человек быть добрым слугой двум господам сразу. Не может человек быть рабом — и божьим, и человечьим. Сей обычай — противу самой сути христианской, противу духа божьего, коий в человека вдохнут еси. Не может сотворённое по образу и подобию божьему в скотском состоянии пребывать. Не должно. Но… Ваня, есть закон русский. И всяк князь — тому закону — слуга истовый. И аз грешный, меж прочими. Суть моя — в господу служении и закона исполнении. В «Русской Правде» — рабы есть. Стало быть, есть они и в землях моих. И покудава «Правду» не изменить — так оно и будет. Тебе, брат, хорошо. Ты — Нерусь, как хотишь — так и воротишь. А мне так… не можно. Как бы сердце моё к тому ни лежало. Вот и кручусь. Будто в тенетах ловчих.
Вот уж не думал, что тот же образ — образ сети, опутавшего, не дающего шевельнуться, сделать, как хочется — кокона паучьей паутины, паутины святорусского общества — образ, мучивший меня в Пердуновке, в моих первых делах и глупых планах — услышу от святорусского князя, от одного из ярчайших представителей, символов этой эпохи! Хотя, если подумать…
Андрей Боголюбский и стал таким символом потому, что рвал эту паутину, менял её. Почему и остался в истории куда более заметной величиной, чем множество «нормальных» русских князей.