Трасса нашего движения была хорошо слышна — собаки во дворах громко интересовались друг у друга:
– А что это за придурки ночами по городу шляются? Может — тати какие? Может уже и хозяев будить пора?
Но мы шелестели мимо, и псы, обменявшись мнениями и комментариями, затихали. В какой-то момент все остановились. Я пытался справиться со сбившейся под платками на глаза камилавкой. На моём лысом черепе… а теперь ещё и мокром… зацепить шапочку…
Жаркий шёпот Манефы прямо в ухо был наполнен… нет, вы неправильно подумали — отнюдь не страстными признаниями в любви, а конкретными производственными командами:
– Хватай, катай, таскай, кантуй.
Есть, всё-таки, в каждой игуменье немножко от прапорщика. Хотя и без «ляминия».
У забора в тени стояла брошенная телега с парой пустых бочек. Дружно, всей бригадой, в смысле — с помощью «убогой», я перекатил её метров на пять к городской стене. Откантовал бочку и залез на стену.
Хорошо-то как! Тихо, темно. Влажный свежий воздух с озера. Ещё чуток и — свобода! Доберусь до лодочки — буду решать в подробностях. Как эту Софью к Андрею тащить, как волок, где мне столько… разного пообещали — проходить. Но главное: выбрался из этой западни, из этого… кубла владыкиного. С горлохватами и ухорезами.
Увы — пришлось возвращаться: бабы, охая и матерясь… э… виноват: поминая всуе Царицу Небесную — на телегу залезли, а вот дальше… Впихивая на бочку Софью вдруг поймал ощущение, что княгиня как-то… попку подставляет. Под мои ладошки. На следующем этапе — с бочки на стенку, проверил предметно. Точно: только чуть пискнула и вовсе не отодвигается. Мы как-то даже на пару-тройку мгновений зависли. Пока я ознакамливался. С кормовой частью Андреевой экс.
Так «нравоучитель» из «кожаного свитка» был прав?! Инициатором и движущей силой всего этого бля… мда… блуда, из-за которого я тут в темноте всякой хренью занимаюсь, была именно она?!
– Долго вы там?
Нервный шёпот Манефы прервал мои занятия «кормовой географией».
Она задрала «убогой» подол подрясника и сматывала с её живота толстую верёвку. Попутно выдавая ей — послушнице здоровенных габаритов, но с детским лицом и, как я запомнил по прошлой нашей встрече, таким же умом — последние инструкции.
Я пытался рассмотреть Софью. Как-то её поведение и интонации не соответствовали моему представлению о матушке, убивающейся по своему дитяти. С другой стороны, княгиня Суздальская должна вполне владеть собой, уметь скрывать свои эмоции от посторонних. Командный тон, после стольких лет, проведённых в роли гранд-дамы, для неё наиболее привычен, естественен.
А вот реакция на мои поползновения… приятно, но…
Напоследок чмокнул Манефу в щёчку, пообещал ещё встретиться, посоветовал, «вдруг ежели что» — под кнутом не упираться, а бечь ко мне во Всеволжск, и съехал по верёвке вниз. Стены здесь невысоки, но прыгать в темноту… Да и с дамами такая акробатика не пройдёт.
Следом мне на руки съехали две моих спутницы. Разница — просто по рукам бьёт. Одна — бревно-бревном. Поймал-поставил. А другая… И ручку мне на шею закинула, и в руках с изгибом провернулась, и, как бы невзначай, грудью прижалась. И, хоть я ещё ничего не сделал, даже — не сообразил, промурлыкала:
– Ну-ну, ишь, шустрый какой…
Сверху донеслось:
– Да поможет вам Богородица. Я буду молиться за вас.
Манефа, оставшаяся на стене, вытянула наверх верёвку, а мы, в густой темноте ночи, двинулись, вслед за «убогой», куда-то в сторону.
Ходьба в темноте по пересечённой местности… не относится к моему любимому времяпрепровождению. Но в какой-то момент возникло интересное развлечение: Софья споткнулась и мне пришлось её поддержать. Типа — под локоток. Но я промахнулся. Очень удачно. Теперь я могу довольно точно сказать — какого размера бюстгальтер ей надо будет покупать. Ежели вдруг на пути встретиться бюстгальтерный магазин. Процедура измерения, взвешивания, уточнения конфигурации и рельефности — никаких неудовольств не вызвала. Скорее, наоборот — была проявлена кое-какая инициатива. Для улучшения моих представлений. О глубине, высоте, диаметре и, прямо скажем, охвате.
Интегрированием по контуру — никогда не занимались? — Оч-чень увлекательное занятие. Особенно, ежели контур сам — мягко колеблется, прижимается и подставляется.
Софочка несколько сильнее стала пыхтеть, но вывернулась из моих рук только после возгласа нашей «убогой»: та услышала, что мы отстали. Пришлось резвенько догонять.