Я сдохну без неё. Без них сдохну.
Поэтому мне предстоит заново отстроить то, что разрушил.
Задачка не из простых, но сдаваться не в моих правилах.
До особняка, находящегося вдали от города, добираюсь быстрее, чем обычно.
Терпение, которое всегда было одной из сильнейших моих сторон, трещит по швам.
Мне сейчас чертовски необходимо быть рядом с ней. До ломоты в костях ощущаю эту не поддающуюся воле потребность. И злюсь до зубного скрежета, осознавая, что добром это всё не кончится.
Я не могу позволить себе слабость в виде семьи. В моём послужном списке слишком много врагов, которые наблюдают и ждут подходящего момента, чтобы нанести удар. Уничтожить. Раздавить.
Пронюхают про Светку и ребёнка – начнётся охота. Кровавая. На убой.
При случае не пощадят ни её, ни сына.
Ещё и биография её папочки может сыграть не на пользу. У того тоже остались "доброжелатели", несмотря на то, что некогда влиятельный вор в законе давно сожран червями в сырой земле.
Разумом понимаю, что лучше отправить её куда подальше. Чтобы так и считалась погибшей, и чтобы со мной никакой связи не имела.
Но, сука, я же долбаный эгоист!
Я настолько голоден ею, что вряд ли когда-нибудь получится насытиться и отпустить.
Моя с потрохами! С головы до ног – моя!
Поднимаюсь на второй этаж дома, обуреваемый жаждой встречи.
До сих пор внутри присутствует опасение, что она мне лишь привиделась. Что это только сон, который я видел сотни тысяч раз и путал с реальностью. Обманывался. Забывался в нем. А после пробуждения понимал, что это иллюзия, и в бешенстве разносил в щепки всё вокруг.
Ненавидел её образ, въевшийся под кожу. Ненавидел запах, который врос в мои лёгкие.
Вспоминая это, ускоряю шаг, чтобы побыстрее добраться до детской, где она постоянно обитает.
Подхожу ближе и сразу улавливаю тихий голос, который напевает какую-то колыбельную.
Бросаю взгляд в приоткрытую дверь и застываю заворожённый открывшимся видом.
Она стоит у окна, держа на руках спящего сына. Взгляд направлен вдаль. Сама мягко покачивается в такт своей незамысловатой песне. А меня словно кипятком окатывает от этой картины. Такой чертовски умиротворённой. Уютной до невозможности.
Медленно сглатываю, засмотревшись на эту идиллию.
Не привык видеть подобное в своей жизни. Вокруг сплошная грязь, гниль и кровь.
А здесь словно кусок рая узрел. В который мне вход заказан.
Жадно слежу за её профилем. Выражение лица отстраненное. О чем ты думаешь, девочка?
Наверно о том, что один мудак лишил тебя всего хорошего, чего ты на самом деле заслуживаешь.
Замечаю, как уводит взгляд от окна и, улыбаясь, смотрит на сына. Затем оставляет осторожный поцелуй на его виске и направляется к детской кроватке.
Делаю шаг назад. В тень.
Ощущаю себя лишним здесь. Инородным. Чужим.
* * *
Света
Крадучись выхожу из детской, не сводя глаз с малыша и боясь разбудить его.
В этом доме сын спит чутким сном. Реагирует на каждый посторонний шорох. Поэтому на цыпочках покидаю комнату, прикрывая за собой дверь, и облегченно выдыхаю.
Теперь у меня есть около двух часов, чтобы воплотить в жизнь кое-какую задумку.
Камеры!
По всему дому натыканы камеры, которые дико меня раздражают, и которые я намерена вывести из строя.
В детской я уже одну свернула, испытывая при этом непередаваемое удовольствие. Теперь на очереди остальные...
Ещё одну давненько приметила в коридоре. Ею и надо заняться в первую очередь.
Замечаю у стены обитое бархатом кресло и без сомнений начинаю толкать его в нужном направлении.
Оно оказывается тяжеленным, но зато двигается беззвучно. Что меня, конечно же, радует.
Пыхтя и нашёптывая себе под нос проклятья, всё-таки доталкиваю гробину до нужного места и, тяжело дыша, оцениваю свои возможности.
Высоковато. Но ничего. Если встать на спинку, вполне реально дотянуться.
Немедля забираюсь на нужную высоту и вытягиваю руку до злополучной штуковины.
Ещё немного... Уже почти...
Черт! Я сейчас просто грохнусь, балансируя на этом дурацком кресле!
– Осторожнее, – слышу недовольный голос, и на мою талию ложатся руки.
Мужские.
Романовские!
Тело сразу по максимуму напрягается, а сердце совершает тревожный кульбит, вызывая приступ тахикардии.
Взволнованно смотрю вниз и встречаюсь глазами с нахмуренным взглядом.
– Что за детский сад? – цедит сквозь зубы, стаскивая меня на пол.