– Я на месте, – коротко кидает, затем возвращает мне трубку и отходит в сторону.
– Что происходит? – тихо спрашиваю у отца. – Кто этот тип?
– Твоя охрана, – отвечает невозмутимо. – С сегодняшнего дня он будет везде сопровождать тебя и отвечать за твою безопасность.
– Охрана? – с моих губ срывается нервный смешок. – Зачем мне охрана, пап? Я буду жить в студенческом общежитии и...
– Нет! – резко обрывает. – Никаких общежитий. Ты решила заниматься всей этой заумной херней? Занимайся. Но жить будешь в особняке. Он находится недалеко от твоей этой шараги.
– Пап, какой особняк, ты о чем? – недовольно хмурю брови. – Я хочу жить в общежитии. Мне так удобнее. Всё рядом. Библиотека, кампус...
– А мне срать на твои "хочу"! – гневно рявкает. – Мне надо, чтобы за тобой присматривали двадцать четыре на семь.
– Что значит "двадцать четыре на семь"? – ошарашено переспрашиваю. – Этот мужик будет рядом со мной круглосуточно?
– В правильном направлении мыслишь, – одобрительно отвечает. – У меня трудные времена сейчас. Надо, чтобы рядом с тобой всё время находился профессионал. Пока ты с ним, я спокоен.
Бред! Полнейший! Моему возмущению нет предела!
– Я не буду жить под одной крышей с незнакомым мужиком, ясно? – выпаливаю на эмоциях. – Я поселюсь в общаге!
Никогда так с отцом не разговаривала. Но сейчас я зла. Мне трясёт от гнева.
– Послушай сюда, девочка, – цедит в бешенстве, – Я башляю не хилые бабки за твоё проживание в Штатах. В том, что тебя взяли в эту шарагу, моя заслуга. Бесплатно за бугром тебя учить никто не будет. Поэтому делай так, как тебе велено. Иначе сегодня же полетишь в Москву, чтобы я имел возможность лично присматривать за тобой.
Он замолкает, а я чувствую, как в глазах скапливаются слёзы обиды и злости.
Отец просто не оставляет мне выбора! Чертов манипулятор!
Сбрасываю вызов и невидящим взглядом смотрю вдаль. От моего радужного настроения ничего не осталось. На душе тяжесть и протест.
Глазами нахожу незнакомца и меня снова окатывает его давящей аурой. Не хочу жить с этим человеком под одной крышей! Не хочу, чтобы он везде сопровождал меня!
"Сегодня же полетишь в Москву, чтобы я имел возможность лично присматривать за тобой" – как напоминание звучат слова отца, и я делаю глубокий вдох.
Не нужно поддаваться унынию и панике.
В конце концов, этот мужчина "профессионал". Он приставлен ко мне, чтобы охранять, ничего более.
Снова глубоко вдыхаю и делаю несколько шагов в сторону массивной фигуры.
– Как вас зовут? – привлекаю его внимание.
Поворачивает голову и мучительно долго смотрит на меня сквозь чёрные стёкла очков.
Я уже начинаю нервничать от такого внимания, когда он, наконец, выдаёт:
– Сумрак.
Звучит зловеще.
Боже... Куда я ввязываюсь?
Он даже имя своё называть не хочет.
Борюсь с внутренними сигналами об опасности и подступаю ещё ближе.
– Света, – представляюсь в ответ.
А в глубине души успокаиваю себя, что этот человек не так уж и страшен, а моё впечатление о нём ошибочно.
Глава 3. Света
Меня оглушают картинки из прошлого, которые мелькают перед мысленным взором, заставляя сердце сжиматься от невыносимой боли.
Его появление действует на моё сознание триггером.
Вся защита, которую я с таким трудом выстраивала вокруг себя всё это время, крошится и превращается в ничто. Внутренне распадаюсь по кусочкам, охваченная болезненным водоворотом воспоминаний.
Неосознанно сравниваю этого человека с тем, которого знала раньше.
Он изменился. Черты стали жестче. Суровее.
Сглатываю сухой ком в горле и начинаю медленно пятиться назад.
В душе апокалипсис. Страх, смешанный с тоской, по этому мужчине. Боль его предательства, разочарование и понимание того, что моей размеренной жизни пришёл конец. Скорее всего, моей жизни в принципе пришёл конец.
Романов убьёт меня. Накажет за то, что я сбежала. За то, что бросила его.
Но мне нельзя умирать! Эта мысль простреливает мозг, напоминая о том, что у меня есть ради чего жить. Есть ради чего бороться!
Мгновенно прихожу в себя и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вылетаю из кабинета.
В ушах шумит. Всё существо пропитывается лишь одной целью. Сбежать. Укрыться.
Снова исчезнуть.
Один раз получилось, получится и в этот. Я верю. Свято верю в это, пока успеваю сделать несколько быстрых шагов по коридору, перед тем, как меня грубо хватают за локоть и припечатываю к стене.