Каэл не знал, что сказать. Килэй ему о таком не говорила.
Они часто говорили допоздна о сражениях и приключениях. Он любил ее истории о Шепчущей войне, она любила задавать вопросы про жизнь в горах. Пока они были вместе, и над головами не висела беда, он многое узнал о ней.
Теперь он понимал, что была другая сторона, с которой он еще не говорил — сторона, что скрывалась за ее смехом и улыбками. Эту ее часть она защищала, эту драконью половину, что была уязвимой, как он.
«Ты ведь пришел не просто так?».
— Да, — сказал Каэл, пытаясь сосредоточиться на задании, хотя в голове было не меньше сотни вопросов. — Ты не знаешь свое старое имя? Имя до связи?
Драконесса покачала головой.
«Я знаю лишь имена Углеклык и Килэй. Нас ведет человек, но я всегда здесь. Мы были одним существом, сколько я себя помню. Но… есть способ найти твой ответ».
— Как?
Драконесса долго смотрела на него. Она склонилась и прикусила его сапог. Каэл держался за живот, пока она поднимала его на плечо, словно это помогло бы ему удержать внутренности. Она медленно повернулась, словно растягивала комнату, чтобы в ней влезло три дракона.
Может, ее когти задерживала робость.
За драконом была большая каменная стена. Каэл скользнул по ней взглядом и увидел, что она пропадает во тьме, словно потолок был таким высоким, что свет не достигал его. Он висел вверх ногами и вытянул шею, чтобы увидеть пол. Он пытался сосредоточиться, пока раскачивался, а потом заметил окна.
В реальности в их комнате было одно окно. Но в разуме Килэй их было два. Они были маленькими и простыми. Потертые ставни плотно закрывали их. Железные засовы держали их запертыми. С каждого свисал замок размером с кулак.
«Там наше прошлое, — драконесса опустила его. — Они заперты с начала моей памяти, и я их сторожу. Ты найдешь ответ за этими порталами».
Каэл подобрался к ним, сердце колотилось.
Эта стена напомнила ему ту, что он разрушил в своем Внутреннем убежище, и та стена держала его Страх. Это лежало за окнами? Килэй боялась узнать прошлое?
— Как их открыть? — сказал Каэл.
«Замки откроются в твоих руках, любимый. Я ничто от тебя не скрыла бы».
Голос драконессы был тяжелым. Каэл повернулся, а она смотрела на окна.
— Что будет, когда я их открою?
«Я… не знаю. Мы не помним прошлое. Мы не знаем, что ты там увидишь, — ее когти царапнули пол, она спрятала лапы под себя и посмотрела на Каэла. — Но если ты откроешь их, мы вспомним. И… это беспокоит меня».
— Ты боишься, что если вспомнишь, кем была раньше, перестанешь быть Килэй, — понял Каэл по тревоге в глазах драконессы. — Ты боишься, что правда изменит тебя.
Она кивнула.
«Может, к лучшему… может, нет. Но ты должен открыть их, любимый. Есть лишь этот путь».
Каэл задумался.
— А если я приоткрою их, чтобы просто заглянуть, но не выпустить все?
Чешуйчатые губы драконессы растянулись в улыбке.
«Попробуй».
Это был единственный вариант. Он сомневался, что другие комнаты в разуме Килэй помогут больше. И если драконесса говорила, что это был единственный путь, он ей верил.
Женщина могла быть хитрой, но дракону он доверял полностью.
Каэл подошел к левому окну. Оно загремело, когда он потянулся к нему, словно ветер ревел за ним. Он коснулся замка, и тот упал ему в руку.
Засов гремел о ставни, ветер ревел. Он почти слышал, как железо стонет, чтобы удержать ветер. Каэл прижал локоть к одной половинке ставен. Он двигал засов медленно, воин в нем боролся с порывами ветра.
Засов отъехал, и он приоткрыл ставни на узкую щель. Каэл заглянул в мир за ними.
* * *
Огонь ударил его по глазам, злые языки желтого пламени. Они слепили его, злили. Он ударил когтями по сердцу огня и оскалил клыки, когда порвал плоть.
Он сжал крылья и упал в сторону крика боли. Маленький белый дракон летел к земле, к высокой стене большого города. Его шпили сияли в свете вечера. Бледный кирпич светился от солнца: а внутри была зелень, и все озарял закат.
Гнев вспыхнул в его груди от мысли, и большие крылья били по бокам, неся его к белому дракону.
Ее голова обернулась, странные синие глаза расширились от страха. След его когтей был алыми следами на ее груди.
— Прошу… хватит!