Иглы жалили все внутри, кинжалы терзали кости. Его кровь бурлила в венах, высыхала до черной корочки. Огни впивались в пустоты. Каэл сдавил грудь, сжимая себя.
Отчаяние склонило его спину, и гнев рвал его изнутри, но сильнее был страх, что его поглотят, раздавят. Этот страх лишил его сил и отдал его тьме. Ему нужно было остановить это, растопить лед, пока он не добрался до головы…
«Любимый!».
— Нет!
Каэл отпрянул к стене от белого дракона. Он не мог позволить Килэй дотронуться до него. Он не мог показать ей этот ужас. Если она ощутит это, то вспомнит, и воспоминания поглотят ее.
— Не трогай меня, — взмолился он, дракон подступал. — Прошу, просто… поговори со мной. Скажи, что все будет хорошо.
Было глупо просить это, Каэл знал. Но он думал, что, может, если думать о другом, он не будет думать о том, как его съедали изнутри. Он верил, что дракон не рассмеется.
«Что бы там ни было, ты справишься. Нет врага, которого ты не придумал, как одолеть, нет боя, который ты проиграл», — сказала драконесса.
Уверенность ее голоса успокоила его сильнее слов. Ее вера в него остудила гнев, отбросила отчаяние. Растопила его страх.
Килэй видела больше, чем он надеялся. Если она в него верила, то так и было.
— Спасибо, — прошептал он, гнев угасал.
Зеленые глаза дракона оказались перед ним, она склонила голову к нему. Огонь неуверенно трепетал.
«Что ты… увидел?».
Каэл не знал, что сказать. Он не хотел думать о черном драконе, звавшем Килэй своим сердцем… этот дракон точно жил сейчас в теле оборотня, прикованного к королю. От одной мысли он оскалился.
Он боялся говорить о видении. Даже мелкие детали могли снять замок с окна. Одно неверное слово могло выпустить ее память, и прошлое затопило бы ее. Тогда она ощутит тот жуткий гнев, то отчаяние снова. Он не мог так рисковать.
Он выдавил улыбку и сказал:
— Я видел дракона, которого любили, который бился без страха. Тебе нечего стыдиться.
«Снова твоя доброта, — она склонила голову, щурясь. — Порой я думаю, что ты слишком добр. Но это лишь нить в реке мыслей. Моя любовь слишком бурно течет, чтобы она утонула».
Килэй так не сказала бы. Он не верил, что ее половинки так отличались. Каэл медленно поднялся.
— Хорошо… еще одно окно.
«Ты узнал мое имя? Какое?» — сказала драконесса по его кивку.
— Не могу сказать… здесь. Не так близко к этой стене.
Стоило это сказать, ставни загремели.
Каэл глубоко вдохнул.
— Я скажу, как только… выйду.
Драконесса склонила голову.
«Это к лучшему. Будь осторожен».
Каэл знал об этом. Он приготовился двигать ставни, воин раскрылся в нем. Но в этот раз засов был горячим. Он закрыл ладонь рукавом и быстро подвинул засов. Он прижал ухо к потертому дубу и слушал, что за ним.
Вместо ветра он слышал крики.
Сердце Каэла загрохотало, когда он еще не успел приоткрыть ставни. Он погрузился в сцену…
* * *
Тьма, влажная пелена в оранжевом свете.
Шаги гремели по земле вокруг него. Крики смутно звучали в ее голове, как призраки. Размытые тени среди оранжевого света. Огонь был таким ярким, что было сложно долго смотреть. Ему было больно. Боль закрывала глаза.
Вопль женщины вытащил его из тьмы:
— О, слава Судьбе!
Он открыл глаза, лицо женщины было над ним. Сияние огня согревало ее бледную кожу, рисовало тени на лице. Ее темные волосы выпали из заколок и рассыпались. Ее синие глаза были яростными и смелыми — глаза воина.
Голос Килэй вылетел изо рта, он простонал:
— Риана…?
— Я здесь.
Мир закружился, когда женщина подняла его. Она прижала его к себе. Руки обвили его и были твердыми, как оковы железа, но держали его нежно.
— Ох, — шепнула Риана, ее голос был напряженным. — Как ты выжила? Как ты смогла…?
Его губы прижимались к ее плечу, он ощущал дым в ткани ее туники. Он забубнил, надеясь, что она его услышит:
— Я выглянула в окно…
— Я говорила не смотреть!
— Иначе меня бы взорвало с остальными! — прорычал он, подняв голову и хмуро глядя на нее. — Когда чертово заклятие попало, я вылетела в окно…
— Не ругайся. Матушке не нравится, когда ты так делаешь, — резко сказала Риана. Она подняла его за локти и сжала его ладонь. — Бежать можешь?
— Наверное.
— Хорошо. Времени мало.
Она потащила его во тьму. В тенях выросли развалины города, останки статуй и домов в огне. Из окон летели искры на его голову. Дым терзал легкие.
Всюду были люди. Они заполняли улицы и бежали, словно Смерть хватал их за пятки. Их кожа была бледной, как стены города, а волосы черными, как ночь. Страх обрамлял синие глаза, ощущался в коленях Каэла. Тревога на их лицах холодила их кровь, и он был почти уверен, что они идут не туда.