Сапог Килэй оставил тонкую трещину, и он едва ее видел в тусклом свете. Но оттуда выходил жар, как от дыхания дракона.
Каэл призвал броню из чешуи на все тело. Он представил, как она закрывает его одежду. Он видел в голов, как чешуя покрывает его, и когда он убедился, что все закрыто, он приступил к работе.
Ремесленник удерживал броню на месте, пока воин накапливал силу. Он присел и опустил кулак на трещину, скривился, когда она открылась с шипением пара.
Каэл удерживал концентрацию, ударяя снова. В трещине появились красный и оранжевый, и он напрягся сильнее. Он не сразу смог привыкнуть к тому, что огонь не обжигал его. Как только он убедился, что броня держится, он сосредоточился.
Первые пару ударов было сложно. Он не видел изменений. Но, когда он ударил у основания яйца, пол треснул, и куски отлетели в огненное озеро. Порой удачный удар отламывал большой кусок пола, освобождая сразу пять или шесть яиц.
Он быстро прошел к центру комнаты, начав большое кольцо и пробивая путь внутрь. Он подходил к последним футам корки, когда странный звук отвлек его.
Одно из освобожденных яиц шевелилось. На голову выше человека, оно было тут самым большим. Пока другие покачивались в раскаленном озере, это начало дрожать. Оно рухнуло на бок, вернулось в изначальное положение, брызнув на Каэла волнами.
Яйцо подбиралось к нему. Каэл хотел оттолкнуть его, но оно засияло.
Желтый огонь набухал в нем, рос и угасал. Он сиял, и трещинки на скорлупе становились алыми. Желтое с красным сочетались поразительно. Его это очаровало.
Каэл невольно прижал ладони к сияющей скорлупе. Он не ощущал текстуру из-за брони, но ощущал тепло. И что-то еще.
Каэл чуть не выпрыгнул из кожи, когда тень появилась рядом с его руками. Это был коготь, один уже размером с его голову. Крылатое тело стало видно в яйце. Тень висела в сияющем мире, пока огонь трепетал меж ее рогов.
И тень пошевелилась.
Тело дракона извивалось, крылья заполнили яйцо. Свет вспыхнул в середине, пульсируя вместе с яйцом. Каэл так засмотрелся на свет, что едва слышал. Но, прижав ухо к скорлупе, он уловил тихий звук:
Тук, тук… тук, тук… тук, тук…
Звук был все громче и яростнее. Сердце Каэла забилось с ним. Он знал, что это глупо. Он не должен был так радоваться появлению существа, что легко убьет его, если захочет.
Но он не сдержался.
— Килэй! — охнул он, пытаясь увидеть ее среди ряби жара. — Килэй, я его слышу! Он двигается!
Она улыбнулась из пещеры.
— Почему не поздороваться?
Каэл опустил взгляд, глаза дракона были открытыми, две сферы сияли в тени, две желтые точки были ярче всего остального. Они закрылись и открылись.
Каэл тихо постучал по яйцу.
— Здравствуй?
Глаза дракона посмотрели туда, где он стучал. Голова врезалась в ладонь Каэла, и яйцо покатилось. Он прижался плечом и перевернул яйцо. Он был теперь по пояс в огне. Но он был слишком сосредоточен на драконе.
Паутина трещин появилась от удара драконьей головы. Он медленно моргнул, начал закрывать глаза…
Каэл снова постучал.
— Нет, не спи. Нам нужно, чтобы ты пробил потолок, хорошо? Ты отвлечешь остальных.
Дракон снова ударил головой. Больше трещин появилось в том месте. Каэл вел дракона, чтобы он ударял по слабым точкам. Скорлупа начала лопаться, и он услышал вопли Килэй.
Огненное озеро ожило. Волны разбивали остатки пола, яйца уплывали. Каменные берега быстро исчезали, и жар был все сильнее.
Каэл оставил дракона, надеясь, что дальше он выберется сам. Он прошел по раскаленной реке к Килэй. Пузыри взрывались у его лица, мир трепетал. Жар наполнял пещеру до вершины, занимал все, включая пещеры.
Килэй уже не ждала у входа. Он побежал, не видя ее. Он запрыгнул на стену и закричал:
— Иди к выходу! Я за тобой!
Его ладони двигались уверенно, руки несли его к пещере. Там было так узко, что он пополз на четвереньках. Стены давили его хуже жара. Ему не нравилось их давление, их желание сокрушить его. Они сжимали его горло…
— Килэй!
Он увидел ее тело в свете озера. Она была чуть впереди, на полу. Он закричал, и она повернула к нему голову.
Места для ее драконьего облика не хватало, и без чешуи она страдала от жара.
Пот лился с ее лица, глаза были стеклянными от усталости. Она хрипло дышала через опухшие губы.
— Иди, — прохрипела она.
— Нет, и ты идешь!
— Не могу…
— Можешь, — и только осознание, что один должен быть спокоен, удержало его от криков. Килэй никогда не слабела. И когда он увидел ее на полу, ему хотелось паниковать. Но он заставил себя дышать.