— Вот заноза, — буркнул Бренд, пока Надин уходила. — Мелкая, но знает, куда ужалить.
Деклан молчал. Надин сжимала очки Джейка в руке. Они сияли, когда она взмахивала кулаками, и огоньки заставляли его моргать.
Бренд опустился на землю рядом с ним. Остальные великаны последовали примеру.
— Что думаешь, генерал? Я всегда замечаю, когда у тебя есть идея.
Деклан огляделся. Он долго видел улыбки и яркие глаза. Он почти забыл, какими они были: пустыми и утомленными, с тусклыми и голодными взглядами — оболочки великанов.
От приказа короля вернулась часть морщин. Усталые тени легли на лица, плечи опустились. Жизнь при Гилдерике не была жизнью.
Деклан лучше закроет глаза навеки, чем так жить.
— «Все сильны, когда знают, что победят. Когда дела давят, становится видно, какой мужчина». Так мне говорил Каллан, — сказал Деклан, размышляя. — Я долго думал, что он говорит о моих ногах, а не о делах в жизни, которые могут сбросить, невзирая на настрой души. У нас забрали земли, растерзали семьи. Ни один дом не устоял после Титуса. Нас сделали мелкими. На нас давили, пока наши зубы не оказались у земли. Но мы ведь встали?
Они согласно заворчали.
Бренд ударил по груди. Деклан глубоко вдохнул.
— Теперь король пришел подавить нас. Он хочет сделать нас мелкими. Я не хочу снова ощутить землю во рту, — прошептал он, скрипя зубами. — И я не могу бежать. Я не могу допустить мысль, что долины будут пустыми, как и не хочу ударов плетью… и кроха-маг спас мне жизнь. Я не могу оставить такой долг неоплаченным.
Деклан встал на ноги, скривился, когда плоть на ранах натянулась.
— Я пойду к вратам Средин, что бы ни ждало там.
— И не один, — Бренд вскочил за ним. — И я пойду.
Деклан оттолкнул его.
— Нет. Ты нужен великанам.
— Им нужен Принц без земель? — сказал Бренд, отталкивая его. — Если все пройдет хорошо для долин и плохо для меня, у них останется Принцесса. В этом польза детей, — добавил он, подмигнув. Он помахал другим великанам, они собрались за ним. — Собирайте броню и точите косы. Мы пойдем на рассвете.
Тени покинули лица, глаза снова сияли. Великаны пошли за Брендом в замок, стуча кулаками по грудям.
Деклан повернулся и чуть не отпрянул при виде Надин рядом с собой. Она яростно улыбалась.
— Я знала, что вы не сдадитесь, что будете сражаться.
— Да? — сказал Деклан. — Звучало это как возмущения.
Она сжала лохмотья его рубахи, не задевая раны. Ее глаза сияли, пока она говорила:
— Порой мне приходится говорить жестоко, чтобы слова пробились в твою каменную голову… что это?
Барабан загремел на башне: один сильный удар и два быстрых.
Надин отпустила его и пошла в сторону Красного хребта.
Не вовремя. Деклан хотел побить солдата, что решил ударить в барабан. Он хмуро посмотрел на замок, и страж помахал ему:
— Генерал! Смотрите!
Он посмотрел на трещину в Красном хребте, которая вела в пустыню. Множество мелких людей выходило из нее. Они были в красном, несли серебряные копья. Деклан не успел удивиться, Надин закричала.
Она сделала пару шагов к ним, крича изо всех сил странные певучие слова. Мужчина во главе завопил в ответ, подняв кулак.
Надин охнула.
Деклан подбежал к ней.
— Что там? Что они говорят?
Она яростно улыбнулась. Она схватила его за тунику, темные глаза сияли. Она сказала:
— Великая Хесса послала воинов в долины. Ей приснился свет над нашим королевством, флаг косы и копья. Великаны сломят хватку теней, — ее руки сжались, — и моты будут биться рядом с ними.
ГЛАВА 28
Ужасный сон
Дни на Родине тянулись дольше, чем где-либо, и у Каэла быстро закончились дела.
Он на пару часов понял, как сделать из шкуры старого козла кожу. Он шепнул в руки жар и работал, пока кожа не засохла. Он сделал штаны, и одна штанина была длиннее другой. Но попытка была неплохой. Он был рад, что снял грязную одежду и тяжелую броню.
Он не помнил, что загрязнило его одежду, зачем у него тяжелая броня. Его воспоминания были в тумане. Голова болела, когда он пытался разглядеть их, и он оставил попытки.
Он не помнил всего, но не переживал. Голова говорила ему, что там ничего страшного не скрывается.
Горы и долины тянулись вдаль, и Каэл начал задумываться, соприкасались ли они с берегами другого моря, что было далеко на севере, и его волны были под коркой льда. Но, хотя глаза не могли найти края, он не мог увидеть все чудеса Родины.
У драконов было слишком много правил.