Брендан оперся о меч.
— Прошу прощения, лорд Джилли, поскольку вы едете с той стороны, думаю, вам все-таки приходилось сражаться с нами.
Джилли молча опустил голову.
— Так что будьте так любезны объяснить нам, что это за «внутреннее дело», заставившее вас вернуться.
— Мы должны были в данном случае играть роль тюремной охраны. Проследить, чтобы с узницей ничего не случилось.
— С узницей? — Покосившись на Эрика, Брендан выразительно поднял брови. — Уж не хотите ли вы сказать, что целый отряд тяжело вооруженных воинов был послан только для того, чтобы привезти одну женщину?
— Она убийца, — объяснил Джилли. — И ее везут в суд.
— Ах, как это по-английски! Ее только будут судить, но уже все заранее считают, что она и есть убийца.
— Боюсь, все указывает на то, что убила именно она.
— Итак, вы говорите, вас послали…
— Повторяю, это чисто внутреннее дело. Оно касается только англичан.
— Однако сейчас вы пленники шотландцев. А мы очень любопытные.
Джилли пожал плечами.
— Насколько мне известно, в тех краях леди пользуется всеобщей любовью. Но сейчас она должна предстать перед королевским судом.
— Леди?
— Графиня Элинор де Лаквиль из Клэрина. Ее муж был отравлен. Он был знатен, богат и уже очень немолод.
У Брендана помутилось в голове.
— И когда вы должны были взять ее под стражу?
— Послезавтра.
— Где ее будут судить? — хрипло прошептал Брендан.
— В Лондоне. И там же вынесут приговор.
— Смертный? — прорычал он.
— Как я уже сказал…
Но Брендан уже услышал достаточно.
— Все ясно, джентльмены. Мы забираем ваши доспехи и одежду. После этого вас отвезут обратно на север. — He бойтесь — никому из вас не причинят вреда. Потом дадут знать вашим семьям и по получении выкупа отправят обратно. Лорд Джилли, мне нужно поговорить с вами наедине.
Пока Эрик следил за тем, как рыцари, помогая друг другу, снимают тяжелые доспехи, Брендан отвел лорда Джилли в сторону.
— Мне нужно знать абсолютно все, что вам известно об этом деле, — заявил Брендан. — Граф и в самом деле умер? Почему в убийстве обвинили его жену? Сколько вооруженных людей сейчас в Клэрине и кто ими руководит?
— По приказу герцога Йоркского в замок приехал его шериф, сэр Майлз Фицджеральд. Насколько я знаю, с ним десять человек. Смерть старого графа произошла при столь загадочных обстоятельствах, что герцог потребовал проведения вскрытия, и при этом были обнаружены все признаки отравления. — Джилли посмотрел Брендану в глаза. — Не слишком-то приятно выполнять такой приказ, но мы обязаны повиноваться, сэр. Я близко знал отца леди — чудесный был человек. А графиню я помню совсем еще девочкой, когда-то качал ее на коленях и рассказывал малышке сказки. Какая трагедия! Просто поверить не могу, что все так кончилось!
— Трагедия, не спорю. Но разве в Клэрине нет людей, чтобы привезти ее в Лондон?
— Герцог боится, что люди миледи откажутся повиноваться — слишком они преданы ей, чтобы везти ее на смерть.
— Стало быть, сейчас в замке отряд из десяти человек — люди шерифа?
— Да. С нами их было бы пятьдесят. — Лорд Джилли откашлялся. — В моем отряде только закаленные, хорошо обученные воины. — Вдруг, по-видимому, вспомнив о том, что все его люди оказались в плену у горстки шотландских мятежников, он смущенно отвел глаза.
— Благодарю вас, это все, что мне нужно было знать, — кивнул Брендан. — Обещаю вам лично проследить за тем, чтобы вас незамедлительно выкупили и чтобы вам и вашим людям не причинили никаких неудобств.
Джилли с признательностью поклонился.
Эрик уже собирал сброшенные на землю доспехи и оружие, одежду унесли, словом, все шло своим чередом.
— Что ж, господа, пора в обратный путь, — сказал он, подходя к лошади. Лайам, подбадривая англичан, погнал их назад той же дорогой, по которой они приехали.
Эрик схватил Брендана за локоть.
— Тебе нельзя ехать в Клэрин!
— Я должен.
— Ты только затянешь петлю у нее на шее.
— Ее и так уже осудили.
— Будь ты проклят, Брендан! Мог бы придумать хоть какой-нибудь план! Не можем же мы ринуться туда очертя голову! Это же верная смерть…
— Я еду один. Не хватало еще, чтобы чья-то смерть легла грехом на мою душу.
— Брендан, послушай! Или ты до такой степени перепугался, что оглох?
Брендан остановился. Он был очень возбужден, лицо темнее тучи, глаза застилала пелена гнева. Глубоко вздохнув, он взял себя в руки.
— Да, — пробормотал он, — не волнуйся. Я не собираюсь сунуть голову им в пасть. Конечно, я что-нибудь придумаю.
— Мы что-нибудь придумаем.
Брендан покосился на двоюродного брата.
— Никто из нас не собирается жить вечно, но, насколько я знаю, ты бы не отказался еще от пары лет.
Эрик ухмыльнулся.
— Послушай, неужели ты думаешь, Лайам отпустит тебя одного? Или Коллум? Не говоря уже об остальных.
— Кто-то же должен сопровождать англичан на север.
— Ага. Отправим с ними пару людей. — Но, Эрик, это не…
— Слушай, смотри лучше под ноги, ладно?
Брендан вздохнул. Эрик был прав — землю сплошь покрывали тела англичан. Хагар, огромный шотландец, с унылым видом стоял возле лежавшей лошади. Животное при падении сломало обе ноги, и в глазах гиганта стояли слезы. Хагар всегда жалел животных куда больше, чем людей, особенно англичан. Чуть не плача, он погладил коня по носу, потом закрыл глаза и резким движением сломал ему шею, избавив несчастное животное от долгих мучений.
Брендан повернулся к Эрику.
— Возьмем Хагара, — сказал он.
— Ну вот, похоже, кое-что уже вырисовывается, — с удовлетворением проворчал Эрик.
— Возьмем их доспехи и одежду и поедем — может, сойдем за англичан.
— У тебя уже есть план?
— Пока еще нет. Но я что-нибудь придумаю. К ним подошел Томас де Лонгвиль.
— Итак, едем на юг? — жизнерадостно осведомился он.
— Да, но без тебя.
— Если ты рассчитываешь, что я останусь, можешь выкинуть это из головы! Когда это пират отказывался от хорошей драки?!
— Она может оказаться последней.
— Нам случалось выбираться и не из таких переделок. Мне сам черт ворожит!
— Будем надеяться, что так оно и есть.
На следующее утро, когда Элинор, стащив с кровати простыни, рвала их на узкие полоски, за дверью послышались чьи-то тяжелые шаги. Поспешно затолкав обрывки под подушку, она открыла дверь.
На пороге стоял сэр Майлз Фицджеральд.
— Миледи, мне очень жаль, но присланный за вами конвой прибудет через день. У меня приказ отвезти вас в Лондон. Поверьте — у меня нет другого выбора. Я должен доставить вас в суд по обвинению в убийстве вашего мужа.
— Я не убивала его, сэр, — спокойно сказала Элинор, — я невиновна.
— Миледи, хотел бы я, чтобы это было так. Ей-богу, хотел бы. Но я должен выполнить приказ.
— Конечно, я понимаю.
— Готовьтесь к отъезду. В вашем распоряжении один день.
— Что ж, будем надеяться, мне удастся доказать свою невиновность.
— Я пришлю к вам священника, миледи, чтобы вы могли облегчить свою душу.
— Хорошо, сэр, присылайте. Но у меня на душе нет грехов.
— Помоги нам, Господи, — чуть слышно пробормотал Фицджеральд.
— Я знаю, что Господь не откажется мне помочь, — с тихим достоинством ответила Элинор.
— Доброй ночи, миледи. Я буду молиться за вас.
— А я буду молиться, сэр, чтобы Господь простил вас за то, что вы обязаны сделать, — ответила Элинор, закрывая дверь.
Какое-то время она металась по комнате, потом, с трудом взяв себя в руки, заставила вернуться к прежнему занятию.
Времени оставалось в обрез. Она должна бежать сегодня же ночью.
Руки Элинор рвали, скручивали, связывали обрывки простыней. Больше всего она боялась, что веревка не выдержит ее. При малейшем шорохе в коридоре она поспешно прятала самодельную веревку под подушку, пугливо вслушивалась и снова принималась за дело.
Через какое-то время ей принесли поесть. Никто из родственников к ней не заходил. Потом ей принесли и воду, но немного, только чтобы умыться.