Ими овладело безумие. Убивая предыдущего, они бросались на следующего. Жажда смерти передавалось всем. Они вгрызались в плоть, отрывая от него куски. Падали обезглавленные тела. Лилась красная и черная кровь, смешиваясь друг с другом. Обе стороны люто ненавидели друг друга и стремились к взаимному уничтожению.
Мы с Тельманом осторожно перемещались между ними. Нападали оборотни, но вампиры нам помогали отбиться. Несколько раз мы ловили пули. Тельман старался меня защитить. Накрывал собой, когда рядом разрывалась граната, отталкивал в сторону, если на него кидался волк. Я тоже присматривала за ним и не отпускала ни на минуту из поля зрения. Вместе мы искали Вальтера и Мирослава. Исследовав половину поляну, я так их и не обнаружила.
Тельман спрятался за большой камень и потащил меня за собой. Ему в легкое попала пуля. Он страшно морщился и ощущал боль.
— Где нож?
Он протянул мне его.
Я сегодня увидела много страшных деяний и сама принимала в них участие. Когда Мирослав сказал, что в мире полно ужасных вещей, и мы творим их сами, я не поняла его. Мы, приверженцы мира, не допускаем убийств. Если бы мы действительно хотели покоя, бог не стал бы создавать заповеди.
Без жалости я сделала надрез у него в груди. Проталкивая пулю вперед, я вытащила ее из спины. Тельман с облегчением вздохнул.
— Пуля деревянная. Из какого дерева она сделана?
— Брось ее. Идем.
Мы опять пустились на поиски. Вглядывались в лица трупам, искали оторванные головы у тел, но это все были не они.
— Мы их не найдем.
Меня охватило отчаяние. Сколько мы тратили сил, и все оказывалось бессмысленно. Мы занималась бесполезным поиском. Они исчезли, покинули меня, оставили одну.
— Найдем. Они здесь, я чувствую запах Мирослава, но он перебивается остальными. Вынюхивай их. Ты же хищник.
Тельман чувствовал его. Они здесь. Два правильных слова придали мне новых сил. Уныние как рукой сняло. Я пустилась быстрее Тельмана, чтобы первой их найти.
Среди множества запахов крови я наконец-то смогла отыскать его. Я осторожно следовала за ним, боясь потерять. Тельман провел меня обходным путем, чтобы оказаться дальше от сражения, и случайно заметил его. Он лежал на снегу, скрытый за камнем. В груди зияла черная дыра. Я боялась предположить, что ему вырвали сердце. Разодранный и укушенный он находился на границе с последней смертью. Рукой он закрывал дыру, но черная кровь вытекала между пальцев.
Я бросилась к нему. Целуя и обнимая, я слезно умоляла его не умирать. Он с трудом открывал глаза и через силу пытался улыбнуться.
— Ты не можешь уйти. Не умирай. Я только нашла тебя…
Он улыбался с закрытыми глазами. Я склонилась к нему и обняла еще сильнее.
— Я люблю тебя, слышишь? Не уходи. Ты обещал, мы останемся втроем…
— Вальтер… — еле слышно произнес он. — Забери его…
Едва поднимая руку, он указал в сторону леса. Он находился в забвении и почти не приходил в себя. Я понимала, что потеряла его. Вместо того чтобы плакать, мне хотелось злиться. Я встала и готова была разрушить или даже убить. Какого черта?!
— Ему нужна человеческая кровь, — сказал Тельман.
— Дай нож.
Я разрезала себе ладонь и выдавливала свою еще не почерневшую кровь ему на грудь. Тельман испуганно схватил меня за руку.
— Нельзя обмениваться мертвой кровью!
— Я видела, как он пил Стеллу. Я знаю, это поможет.
Тельман отпустил меня.
— Сходи за Вальтером. Мы уходим.
Ночь погасила звездные гирлянды и расстелила плотное синее одеяло. Темными чернилами окрасился снег. Ели черным сплошным забором отгородили нас от всего остального мира. Тишина. Спокойствие. И полная безмятежность.
— Ты путешествовал?
— Немного, но я почти не помню.
— А в другие страны?
— Ну, ты загнула.
— Я серьезно.
— Думаю, нет. Мне хватило поездки в тайгу. Знаешь, чем она закончилась?
— Шутник. Передай мне бутылку.
— Нет, детка. Ты опьянеешь и будешь ко мне приставать.
— Не буду.
— А жаль.
Тельман облокотился на ступеньки и поднял глаза к небу. Он о чем-то мечтал. В его взгляде я видела особенный влажный блеск. Но, быть может, он появился из-за алкоголя в крови.
— Ты любил в прежней жизни?
— Так… Заигрывал, влюблялся мимолетно, увлекался короткими юбками. Но ничего серьезного. Я по жизни свободный.