— Я не понимаю, почему это имеет для тебя значение, — проворчала она, сидя рядом со мной. — Я не твоя собственность.
— Я знаю. — Я тяжело вздохнул.
— И я благодарна тебе за то, что ты пытаешься найти мою семью, и я не так уж несчастна здесь, как целитель, как я думала, но ты должен понять. Халден был мне как семья. Я должна была уйти с ним, если бы у меня был шанс.
Я могу стать твоей семьей. Я могу позаботиться о тебе лучше, чем он когда-либо мог.
— Я знаю.
— И если бы я только…
— Арвен.
Я и не подозревал, как близко мы сидим, пока наши глаза не встретились. Она все еще была немного пьяна, и я пожалел, что вывалил на нее все это после того, как увидел, как она выпила почти две полные бутылки вина. Ее губы разошлись, как будто она могла заставить меня говорить своими устами.
— Я не сержусь, что ты собиралась уйти, — медленно произнес я. — Я злюсь, что этот имбецил оставил тебя.
— Что? — Ее слегка налитые кровью глаза стали огромными от замешательства. — Ты хотел, чтобы я ушла с убийцей Фейри?
Она была так хороша в этом…..разряжая всю мою ярость в одно мгновение. Я подавил смех от ее сладкого шока.
— Нет. Неважно.
Она кивнула сама себе. Провела пальцем по пыльному полу с красными пятнами.
— Значит, все то, что я думала о тебе, что думал весь континент. Война, которую ты вел, — все это было ради борьбы с этим Королем Фейри?
— Что ж, не стоит списывать все на добродетель. Я все еще немного мудак.
Арвен улыбнулась мне полуулыбкой, а я наблюдал, как ее мысли уносятся куда-то вдаль. Я уже почти убедил себя, что мы можем сменить тему, как она спросила:
— Что же предсказало пророчество?
Меня охватила тоска.
— Это разговор для другого дня. Более трезвого дня.
И в этот раз она не стала спорить.
В одном из двух фонарей в подвале закончилось масло, а второй быстро угасал. Скоро мы погрузимся в темноту. И что тогда делать? Спать здесь? Проснемся рядом друг с другом? Разделить третью бутылку спиртного на завтрак?
Я уже свыкся с запахом сухого вина, земляной пыли, пересохших пробок и кожи Арвен с жимолостью рядом со мной. В какой-то момент я закрыл глаза, убаюканный ритмом ее дыхания. Несмотря на бегство преступников из моей крепости, испорченный пир и все те истины, которыми я поделился с ней…..я был удивительно спокоен.
Я предпочел бы остаться с ней наедине при таких обстоятельствах, чем где-либо еще.
— Мы здесь уже сто лет? — Ее дыхание щекотало мой подбородок, и я чувствовал жар, исходящий от ее рта, так близко к моему собственному.
— Да. Почему ты смотришь на меня?
Тепло исчезло, когда она отвернулась от меня.
— Я не смотрю.
— Это справедливо, — признал я. — Я смотрел на тебя. Большую часть времени я не могу смотреть ни на что другое.
Моим открытым глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте. Но затем ее лицо оказалось в идеальном фокусе.
От этого зрелища у меня перехватило дыхание.
В этих глазах была нужда. Нужда… во мне.
Тоска, более глубокая, чем я когда-либо знала, пронеслась по моей крови. Она стучала в моем сердце, как военный барабан. Эхо в моем сознании звучало как хор.
Усилие воли, которое мне потребовалось, чтобы не прикоснуться к Арвен, когда она смотрела на меня вот так — широко раскрытыми, голодными, похотливыми глазами, все еще опухшей нижней губой и невыносимо шелковистым черным платьем, как жидкая ночь… У меня просто… я не выдержал.
Моя рука потянулась к ней прежде, чем я успел придумать причину, чтобы этого не делать. Ее кожа была теплой, а щека покраснела, когда я нежно провел по ней большим пальцем.
Затем она слегка хмыкнула.
И этот полный надежды и нужды звук… Моя рука крепко вцепилась в ее волосы и вырвала еще один звук из ее губ. Она должна была знать, что это делает со мной. Какой развратный, отчаянный голод вызывали ее звуки в моем сердце.
Я наклонился ближе — едва ли ближе, — и Арвен облизала губы. Ее глаза были почти полностью почерневшими. Ее руки не двигались с места, удерживая ее на полу, пока она наклонялась навстречу моим прикосновениям. Как будто без их поддержки она упала бы прямо на меня.
Ее волосы были шелковыми в моих пальцах. Она пахла цветами апельсина и насыщенным березовым вином. Мои губы уже чувствовали ее дыхание. Я слышал, как она хнычет, чуть слышно, от моих прикосновений. Мой член был тверже, чем когда-либо, а я даже не поцеловал девушку. А она хотела этого. Она хотела, чтобы я поцеловал ее. На мгновение мне показалось, что она вот-вот произнесет слово — пожалуйста.