— Хорошо, Оуэн. Держись крепче.
— Держусь изо всех сил, — сказал он, и щеки его округлились от веселья. Оуэн был странным парнем, но, похоже, я встретила единственного порядочного человека в этой гостинице.
Оуэн лег, а я принялась за работу с мазями и пинцетом. Когда он закрыл глаза от боли, я втянула яд через кончики пальцев, наблюдая, как вены все меньше и меньше набухают. Его лицо стало красным, как и его усы, когда он напрягся, преодолевая дискомфорт. Я работала быстро и закончила прежде, чем он успел попросить меня остановиться.
— Я бы постаралась воздержаться от этого в течение нескольких часов и пить сегодня много воды.
Оуэн посмотрел на меня с недоверием.
— Я не знал, что яд можно извлечь так быстро. Нам повезло, что у нас есть ты.
Я улыбнулась и помогла ему выйти, помахав Барни через открытую дверь.
Вернувшись внутрь, я просмотрела книги, свитки, зелья и странных существ в бутылках, украшавших стены зельницы. Я поглощала всю новую информацию — столько способов починить, починить и вылечить, которые я так и не узнала с Норой. Возможно, что-то натолкнет меня на мысль о том, как сбежать из этого места. У меня было больше свободы, чем я ожидала, будучи пленником, а с ней и возможности; мне нужен был день или два, чтобы спланировать что-то, что действительно могло бы сработать.
Но через несколько часов день начал клониться к закату. Минуты стали похожи на часы, а часы — на целые жизни.
Реальность моего положения осенила меня примерно в третьем часу, и я одержимо размышляла над ней все оставшееся время пребывания в зельнице. Я не нашла ничего, что могло бы помочь мне сбежать, а все окна и двери, которые я могла видеть, были либо заперты, либо охранялись. Не говоря уже о моей тени в виде Барни, от которой, как мне казалось, я вряд ли смогу избавиться в ближайшее время.
Но еще сложнее, чем выбраться из замка, было бы выжить в лесу за его пределами. Даже если я каким-то образом одержу победу, то все равно не буду иметь ни малейшего представления о том, как ориентироваться в огромном Ониксе. Я была неумелой, слабой и необразованной во всем, что касалось этого королевства. Я была совершенно не готова к жизни без опеки моей семьи. И где они были? Добрались ли они до Гранатового? Если да, то в каком городе? Какая деревня?
Я опустилась за стол. Стоило ли вообще бороться с судьбой?
Но потом я подумала о Райдере. О его силе.
Он был всем, чем не была я. Творческий там, где я была практичной, общительный там, где я была застенчивой. Смелый, харизматичный, популярный и обожаемый всеми. Я была уверена, что половина людей, с которыми я выросла, не отличит мое лицо от лица любой другой шоколадноволосой девушки из Янтарного. Он был солнцем, и все кружились вокруг него, очарованные его светом. Это означало, что я была похожа на какую-то далекую планету, окутанную одиноким пространством космоса. Или, может быть, одинокий метеор, всеми силами пытающийся пробиться на орбиту.
Но главное, он был невероятно храбр.
А я — нет. Всю жизнь я страдала из-за страха.
Но, возможно, я могла бы притвориться. Притвориться, что у меня есть его мужество, героизм и уверенность, и посмотреть, как далеко это меня заведет. Я не была такой смелой от природы, как Райдер, но и признать поражение пока не была готова.
Я встала и начала искать все, что может пригодиться в моем долгом и, скорее всего, опасном путешествии. Мази и медицинские принадлежности из ящиков и шкафов вокруг меня, острые ножницы и несколько съедобных растений. Я запихнула все, что могла, в карманы юбки. После я поискала что-нибудь, что могло бы подсказать мне, как и когда покинуть это место, не попавшись на глаза стражникам, но ничего не попадалось на глаза.
Когда солнце село, я привела себя в порядок и задумалась о том, как попросить Барни разрешить мне побродить по замку, чтобы поискать менее посещаемые дверные проемы, тропинки или ворота. Остановившись, чтобы поправить сбившуюся банку, я едва заметила массу огненно-рыжих волос, которая пронеслась мимо и врезалась прямо в меня. Сердце подпрыгнуло от удара, я неуклюже ухватилась за полку позади себя, и мы обе поймали несколько упавших безделушек, которые я растеряла.
— Прости! Прости. Агх, ну и денек, — судорожно произнесла она. Ее волнистые ярко-рыжие волосы обрамляли лицо с тонкими чертами и носом, усеянным веснушками. От нее пахло корицей и гвоздикой, и в этом запахе было что-то знакомое и теплое.