— Мне нужно вернуться в библиотеку, но, может быть, мы могли бы поужинать вместе сегодня вечером? Это грудинка, о которой я тебе говорила.
Я не знала, почему я чувствую себя виноватой, что снова отказала Мари. Я даже не знала ее так хорошо. Но я уже давно не получала от кого-либо приглашения к дружбе. К тому же я избегала Большого Зала в течение недели, пока находился здесь. Я избегала всего, кроме этой комнаты, лазарета при ней и своей камеры.
Даже если бы я осмелилась и решила бы отважиться на посещение остальной части замка, наполненного тенями, Барни вряд ли одобрил бы свидание с новым другом.
— Завтра? — Тогда бы меня здесь не было, подумал Стоунз.
Если бы сегодня мне удалось добиться успеха, я бы, скорее всего, никогда ее больше не увидела. Эта мрачная мысль удивила меня. Я надеялась, что она не подумает, будто это имеет к ней какое-то отношение.
По выражению ее лица я понял, что я что-то скрываю.
— Что случилось?
— Просто немного тоскую по дому. Вот и все.
Еще одна полуправда.
— Хорошо. Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя завтра. — Мари сжала мою руку, прежде чем повернуться и уйти.
Мы с Даганом продолжали работать, за весь день поступило всего несколько пациентов — все солдаты. Он позволил мне заниматься лечением, время от времени проверяя, не допустила ли я явных ошибок. Я старалась не принимать это на свой счет.
Я как раз приводила себя в порядок в лазарете после необычайно тяжелой раны от копья, когда услышала грубый голос, от которого у меня забурлило в животе.
— Даган, с возвращением. — Берт сказал: — Командир сказал мне, что Джейд была неудачной. Жаль. — Звук ботинок, скребущих в мою сторону, был медленным и настойчивым, как и ужас, разгорающийся в моей груди. — Где девушка?
Черт. Я не могла быть так близка к свободе и попасть в руки Берта.
Тихо, осторожно, с такой нежностью, что у меня дрожали руки, я закрыла дверь лазарета, а затем придвинула кушетку к замку.
Мне нужно было выбраться отсюда, пока Даган не привел сюда Берта, чтобы забрать меня. Но сердце так громко стучало в ушах, что я не могла думать.
Окно.
Если незнакомец смог сделать это с такой раной, как у него, то и я смогу.
Пальцы потянулись к стеклу, прежде чем я полностью осознал это, и я надавил, надавил и надавил.
Защелка не поддавалась. Защелка не поддавалась, и я застряла здесь, как мышь в ловушке.
Неужели она была запечатана с того самого дня, как сбежал заключенный? Я снова и снова ударялась о раму, боль пронизывала мышцы и кости плеча и предплечья.
На лбу и у линии роста волос выступили бисеринки пота.
Я облизнула губы и напряглась, стиснув зубы, в ушах звенело.
Давай, давай, давай.
Наконец, она поддалась с треском.
Слава Камням.
Я приподняла его, и прохладный ветерок овеял мое лицо. Взгляд сузился на открывающийся передо мной вид. Солдаты, снующие туда-сюда. Кузнец, стучащий молотом, как палач. У меня ладони чесались от этого зрелища — я никогда не доберусь до конюшни. Возможно, я вообще никогда не доберусь. Падение оказалось круче, чем я ожидала, даже со второго этажа. Я так и не поняла, как пленник это сделал.
Дверная ручка лазарета покачнулась, и я поднялась на ноги.
— Арвен? Почему она заперта? — Я резко вдохнула.
Это был Даган.
Я прислушалась к голосу Берта, высунув одну ногу из окна, ветер трепал лодыжки, но ничего не услышала.
— Арвен?
Я больше не слышала голоса Берта. Стук продолжался, и я тихо помолилась Камням, чтобы это было правильным решением, прежде чем вернуться в дом.
Когда я отодвинула кровать и открыла дверь, Даган был уже красен.
— Что ты там делала?
Я сжала ушибленную руку.
— Я.… застряла.
Даган покачал головой и скрылся в зельнице.
Я последовала за ним, спросив:
— Я слышала лейтенанта? — Я старалась говорить непринужденно, но получилось на две октавы выше.
Даган издал недовольный звук.
— К сожалению.
— Не его поклонник?
— Разве такие есть?
Улыбка дрогнула на моих губах.
— Как ты заставил его уйти?
Даган бросил на меня пристальный взгляд.
— У меня не было того, что он искал.
Огромный выдох вырвался из моих легких. Я даже не заметила, как задержала дыхание.
Я с облегчением посмотрела на часы — ведь уже должна была наступить полночь, верно? Мне нужно было покинуть Шэдоухолд больше, чем сердцу биться или легким дышать.
Но сейчас были только сумерки.
— Даган… Я не очень хорошо себя чувствую. Кажется, каша с утра была не очень. Ты не возражаешь, если я уйду немного раньше? — Я схватилась за живот, запоздав с рассказом.