— Его кузен — гонец в армии, он доставляет планы непосредственно от короля Гарета его генералам, куда даже вороны не могут добраться, — сказала Ли. — Кузина рассказала ему, что видела в столице Оникса человека с крыльями. — Ее глаза стали большими и синими, как море.
Я посмотрел на маму, чтобы понять всю нелепость происходящего, но она лишь вежливо кивнула Ли. Я постаралась сделать то же самое. Не стоит так смеяться над ней.
— Как любопытно. Ты ему веришь? — спросила мама, в задумчивости положив голову на руку.
Ли размышляла об этом, потягивая свое рагу.
— Нет, не верю, — сказала она после раздумий. — Наверное, можно предположить, что это живые Фейри, но я думаю, скорее всего это было какое-то колдовство. Верно?
— Верно, — согласилась я, хотя и знала, что так будет лучше. Фейри полностью вымерли уже много лет назад — если они вообще когда-либо существовали. Но я не хотела ломать ее воображение.
Я улыбнулась Ли.
— Теперь я понимаю, почему ты так влюблена в Джейса. У него есть все хорошие сведения.
Моя мать подавила улыбку. Вот так и перестаешь смеяться, когда это становится привычкой.
Ли нахмурилась и разразилась тирадой о том, что она явно не испытывает никаких романтических чувств к этому мальчику. Я усмехнулась, слишком хорошо зная эту песню и танец.
Истории, подобные истории кузена Джейса, всегда были на слуху. Особенно в связи с Уиллоуриджем, таинственной столицей Оникса. В ночь перед отъездом Халден рассказал мне, что, по слухам, он полон всевозможных чудовищных существ. Драконы, гоблины, людоеды… Я поняла, что он пытается напугать меня, надеясь, что я смогу укрыться в его объятиях и позволить ему защитить меня от всего, что находится за ограждениями нашего королевства.
Но меня это ничуть не испугало. Я знала, как рассказывают такие истории. Мужчины, истории за историей, превращались в ужасных чудовищ, обладающих неведомой силой и способных на невыразимые мучения. На самом же деле они были просто… мужчинами. Злые, жаждущие власти, продажные, развратные мужчины. Ни больше, ни меньше, и ничуть не хуже того, кто жил в моем собственном доме. Мой отчим был более злобным и жестоким, чем любой монстр из сказки.
Я не знала, принесла бы эта правда Халдену больше или меньше страха в тот день, когда их с Райдером отправили на войну. И уж точно не помогла бы мне, если бы нас с Ли заставили сражаться в следующий раз.
По правде говоря, наш Король Гарет делал все, что мог, но у Оникса была гораздо более многочисленная армия, лучшее оружие, более сильные союзники и, я уверена, бесчисленные другие преимущества, о которых я ничего не знала. Я могла пообещать, что Оникс выиграет эту войну не из-за какого-то большого злодея, который ходит по ночам.
Вздох матери вернул мои мысли от злобных крылатых тварей к нашей теплой деревянной кухне. Последние капли дневного света скользили по комнате, оставляя пляшущее пламя очага в тени ее бледного лица.
— Моя роза — это рагу и две мои прекрасные девушки, сидящие передо мной. Моя добрая, ответственная Арвен. — Она повернулась к Ли. — Моя смелая, отважная Ли.
Я сглотнула. Лед побежал по моим венам. Я знала, что последует дальше.
— А мой шип — это мой сын, по которому я очень, очень скучаю. Но мы уже год не получали от него вестей. Я думаю, — вздохнула она. — Думаю, нам пора смириться с тем, что он…
— Все в порядке, — перебила я ее. — Райдер в порядке. Я не могу представить, как трудно доставить письмо в таких условиях, в которых он мог оказаться.
— Арвен, — начала мама, ее голос был теплым и успокаивающим, и от его мягкости у меня зудела кожа.
Но я перебила ее.
— Представь, как ты пытаешься отправить письмо в такой маленький городок, как наш, из джунглей? Или… из леса? Из середины океана? Кто знает, где он? — У меня начиналась истерика.
— Я тоже расстроена, Арвен, — еще тяжелее прозвучал тоненький голосок Ли. — Но я думаю, что мама, возможно, права.
— Говорить об этом полезно, — сказала мама, взяв мою руку в свою. — Как сильно мы по нему скучаем, как тяжело будет жить без него.
Я прикусила губу; их серьезные лица разрывали меня на две части. Я знала, что они правы. Но произнести это вслух…
Как ни успокаивало ее прикосновение, я отдернула руку и повернулась лицом к окну, позволяя вечернему бризу обдувать мое лицо и закрывая глаза от прохлады.
Мои легкие наполнились сумеречным воздухом.