— Этот корпус призван послужить лишь ударной группой прорыва в Иран, — продолжал он. — Рассчитывая разгромить советские войска на Кавказе, фон Клейст уже начал формировать армию для похода в Аравию и Индию.
— Вон как! — проговорил полковник. — Алексей Гордеевич, слышите, куда они метят?
— Веселые замыслы, — отозвался генерал, продолжая стоять у окна. Только подумать: не ближе, не дальше — в Индию. И через Советский Кавказ! — Резким движением он оторвался от косяка, прошагал к двери и обратно, блестя голенищами начищенных сапог, звеня шпорами. — Я полагаю, что Фельми уже отказался от Бакинского направления.
— Возможно, поскольку Клейст массирует войска к прорыву нашей обороны в районе Эльхотова, — согласился Сафронов. — Вполне возможно, — повторил он.
— А в районе Орджоникидзе Военно-Грузинская магистраль. Вот Фельми и начнет прорываться к этой дороге.
Полковник сообщил тихо:
— Получен приказ Верховного Главнокомандующего, Алексей Гордеевич…
— Я знаю о нем. Командующий ознакомил меня с поставленной задачей.
Генерал щелкнул портсигаром, закурил. Сосредоточенно посмотрел на карту.
— В главной нашей ставке поразительно угадали наши замыслы и обобщили их в этом приказе… Нам нужно проникнуть в глубину песков, чтобы нависнуть над левым флангом моздокской группировки Клейста.
— Главная идея состоит в том, — сказал полковник, — чтобы не позволить Клейсту снять несколько дивизий с левого фланга и перебросить их в Кабарду. Фон Клейст сейчас очень нуждается в усилении группы прорыва в Северную Осетию. Нельзя давать свободно маневрировать корпусу Гельмута Фельми!
— Да, именно — Фельми! — порывисто сказал генерал. Если этот «африканский» корпус и оставит район теперешнего его сосредоточения — казаки должны наступить ему на пятки, чтобы связать его дальнейшее движение.
— Кубанцы уже на марше в песках, — заметил Сафронов.
— Полагаю, донцы не отстанут, — прищурясь, усмехнулся генерал. Донские кони не хуже кубанских, полковник. Только бы команда им была — догонят они дивизии Кириченко.
Вернувшись с фронта, командующий Северной группой войск генерал-лейтенант Червоненков в своем кабинете беседовал с членов Верховного Совета дивизионным комиссаром Русских.
— Фон Клейст отлично понимает, — говорил Червоненков, откинувшись широкими плечами к спинке кресла, что шумиха, поднятая вокруг безуспешных попыток прорваться к Грозному, подрывает его авторитет. А ведь еще недавно многие в высших гитлеровских военных кругах поддерживали его, как теоретика танковых блицкригов.
— Конечно, — подумав, согласился Русских. — Клейст не страдает душевной глухотой. Он не может не слышать нарастающего ропота и не испытывать раздражения. Человек он с повышенной эмоциональностью.
— Может ли Клейст допустить, — продолжал командующий, — чтобы неудовольствие его неудачами разрасталось? Нет, не может. Он побоится, как бы не отпугнуть своих поклонников. Из страха за свою судьбу он дойдет до «бесстрашия». Тут-то и проявится его лихость.
Так как Червоненков сделал длительную паузу, Русских спросил:
— Вы имеете обобщенный вывод?
— Проясняется новое исходное положение противника, — сказал генерал-лейтенант. — Правда, рано еще называть это выводом, но я ставлю перед собой такой вопрос: как может поступить фон Клейст, ныне облеченный властью, если он уже стал чувствовать, что эту власть расшатывают его же личные неудачи? И учтите, неприятность возникает как раз тогда, когда его погоня за популярностью только что увенчалась успехом.
— В большей мере поступки Клейста будут зависеть от его характера, — несколько неопределенно ответил Русских.
— А мы кое-что уже знаем о характере этого человека.
— Например?
— Хотя бы прошлую жизнь фон Клейста, сказал Червоненков, легонько постукивая карандашом по ногтю своего пальца. — Она у него протекала в сомнительных в смысле честности приключениях. Сейчас он ищет возможностей, как укрепить пошатнувшийся авторитет, как бы восстановить доверие к себе, как сохранить положение, которым, кстати, он очень дорожит. Ему нелегко далось продвижение по службе.
— В прошлом фон Клейст — авантюрист, об этом я знаю.
— Авантюрист никогда не перестанет быть авантюристом, даже если ему вверили колоссальное государственное дело, дивизионный… Употребляя власть, такой командующий не становится принципиально объективным полководцем.