Некоторое время спустя Рождественский был уже на командном пункте батальона. Все небо было залито чистой синевой. Стояла безветренная теплая погода — даже комары звенели по-летнему. Сидя, опустив ноги в окоп, он читал газету.
— Товарищ капитан, — послышался голос Мельникова, — сюда идет Киреев!
Рождественский встал, одернул гимнастерку и двинулся навстречу Кирееву.
Выслушав раппорт, полковой комиссар поздоровался, взял его повыше локтя и увлек в сторону от батальонного штаба.
— Только что я разговаривал с Кудрявцевой, — сказал он обычным голосом. — Ваш сын здоров. О матери он ничего не знает. Потеряли они друг друга во время танкового налета недалеко от разъезда Солнушкин. Есть основание верить, что ваша жена из окружения успела выйти.
Киреев умолчал о том, что Кудрявцева похоронила дочь капитана Анюту.
— В таком случае, товарищ полковой комиссар, мне остается прибегнуть к вашей помощи. Если бы вы запросили соответствующие инстанции…
— Такой запрос сделан… терпение. Ждите.
Рождественский взглянул на Киреева. Ему хотелось пожать руку полковому комиссару, но он сдержался.
— Через час у нас партбюро, товарищ полковой комиссар.
— Какие вопросы ставите?
— Основной — воспитательная работа.
— Прежде всего, — заметил Киреев, — вытравливайте дух местничества у пополнения.
— Как раз и мне это бросилось в глаза, — согласился Рождественский, — некоторые чувствуют себя так, точно пришли на субботник.
— Отшабашить и по домам?
— Что-то в этом роде… Правда, среди добровольцев очень значительна партийная прослойка. Замечаю, очень серьезный народ.
— Вот-вот! Энергично подхватил Киреев. — Вы коммунистов соберите. Надо объяснить, что эти бои идут не только за Грозный. А коммунисты должны объяснить всем остальным. Шабашить мы вместе будем, где-то за пределами наших государственных границ, там, откуда исходит война. Еще какие вопросы?
— Прием в партию.
— Порядок измените — первым вопросом поставьте прием в партию. Людей вызываете?
— Всех, кого успели оформить.
— Ну, вот! Зачем их задерживать. А где расположен ваш санитарный пункт?
— За бугорком, — указал Рождественский, — вот в том направлении, почти рядом. Утром я был у Магуры. Она у нас очень внимательный и чуткий врач. Не имею претензий к санпункту. Добросовестно работают люди.
— Вы долго здесь не были, — заметил Киреев. — Только поэтому и делаете такой вывод.
— Я не понимаю, — удивился Рождественский.
— Ведет она себя слишком свободно.
— Странно! — сказал Рождественский. — ее уважают в батальоне… Но вы знакомы с ней лично, товарищ гвардии полковой комиссар?
— Нет, но сейчас познакомлюсь, — равнодушно сказал Киреев. — А насчет уважения… что-то уж слишком ее стали уважать некоторые солидные командиры. Безусловно, это их личное дело, но не по времени, не в пору вольница!
Рождественский вдруг смутился, как будто этот намек был адресован ему:
— Не верю, чтобы Тамара Сергеевна…
Киреев быстро взглянул на Рождественского.
— Как, как вы сказали?
Рождественский ответил решительно:
— Если до вас дошли какие-нибудь кривотолки — это просто сплетни. Не верю я, чтобы Тамара Сергеевна…
— А сколько ей лет, приблизительно хотя бы?
— Не приблизительно, а точно — двадцать семь лет.
Рождественскому показалось, что по лицу Киреева проскользнуло какое-то сомнение. Сняв пенсне и не спеша протирая стекла, он сказал грустно:
— А мне сорок семь. Значит, минус двадцать… Разница не велика. Она замужняя?
— Мужа убили гитлеровцы.
— На фронте?
— Он агрономом работал где-то около Вязьмы. Нет, не на фронте. Об этом Магура говорила, я помню…
— Магура, — в раздумье произнес Киреев. — Двадцать семь лет…
— Кажется, вам знакома эта фамилия? — спросил Рождественский.
— Нет, не знакома, — поспешно ответил Киреев. — Но вот имя и отчество… У меня была знакомая девушка, ее тоже звали Тамарой Сергеевной. С сорокового, нет, пожалуй, с сорок первого я ничего о ней не слышал. Возвращайтесь к себе, я хочу поговорить с этой Магурой с глазу на глаз.
«Странно, — подумал Рождественский, — что-то тут кроется…»
Он оглянулся вслед уходившему Кирееву и чуть не вскрикнул, осененный догадкой: «Знакомая девушка!.. Девушку звали Тамарой? А Магура — Тамара Сергеевна… И Сергей Платоныч. Вот здорово, если так!.. Неужели дочь?!».
V