— Я же в ночную… ремонтируем танки. Мама у меня тут была…
Рождественский лишь позже понял, как ошибался он, думая, что город замер. Нет, город жил, люди были везде: между домов и на крышах, на улицах и на разбитых стенах. И не было слышно воплей отчаяния. Деловито и дружно горожане тушили пожары.
Неожиданно он встретился с Мельниковым и всей группой офицеров дивизии — они были измазаны и закопчены. Мельников крикнул:
— Здесь обломками люди завалены в подвале!.. Сюда!..
Разворачивая глыбы разрушенной стены, разгребая руками битую кирпичную крошку, обламывая ногти, Рождественский сказал работавшему рядом Мельникову:
— Я не знаю тех, кто в подвале… Но рвется мое сердце к ним: точно там мои собственные дети…
— Надо бы ломом, ломом или железякой, — посоветовал Рычков, увидев, как всей грудью Рождественский прильнул к глыбе, напрягаясь, чтобы сдвинуть ее.
— Давайте, помогайте без железяк! — крикнул Рождественский.
Через несколько секунд подбежали другие.
— Взя-али!..
— Еще раз! — кричал Рождественский. — Взя-али! Осторожней, ноги, ноги!
Когда, наконец, добрались до двери и открыли ее, в лицо комиссару пахнуло запахом жженой серы, и он увидел, что все там завалено обломками противоположной рухнувшей стены.
— Живые есть тут? — крикнул Рычков.
Никто не отозвался.
Рождественский перешел по грудам кирпича, и вся группа офицеров очутилась на противоположной улице, засыпанной обломками штукатурки. Уже светало. Оглянувшись, Рождественский увидел вверху полуразрушенную комнату. На сохранившейся стене продолжали отсчитывать время маленькие часы-ходики, виднелся край стола, а к улице свисала ковровая дорожка. На тротуаре валялись ученические тетради и между щебнем — полузасыпанная кукла. Ее полотняная рука была поднята кверху, будто звала на помощь: стойте!
А с гор продолжал спускаться туман. Он струился над городом, точно шел непрерывный дождь. В небе — ни одного ясного очертания тучек, оно словно покрылось мутным холодным паром.
В штабе Запотоцкий провел Рождественского в приемную члена Военного Совета армии. Дверь в кабинет была плотно прикрыта, — рядом, склонившись над бумагами, за столом работал пожилой, с проседью на висках, худощавый майор.
— Приказание члена Военного Совета выполнил! — доложил Запотоцкий.
— Сейчас доложу, подождите здесь, — не отрываясь от бумаг, проговорил майор.
«Зачем я понадобился члену Военного Совета армии?» — подумал Рождественский, с недоумением поглядывая на майора.
Минуту спустя дверь распахнулась.
— Заходите сюда, товарищ гвардии капитан, — предложил майор.
В кабинете Рождественский увидел Киреева. «Вот человек! — мысленно удивился Рождественский. — Будто не спеша передвигается, а везде поспевает».
— Противник рассчитывает без особых трудностей, без хлопот ворваться в город, — говорил человек, сидевший у окна.
Киреев ответил негромко:
— Генералы фон Клейста, пожалуй, уже считают решенной задачу прорыва к Грозному. Но и за Тереком, и под Малгобеком, и в районе Эльхотова для них очень многое было неожиданным. А здесь эти неожиданности будут еще грознее. В период штурма Орджоникидзе Клейст непременно должен быть обескровлен. Чтобы помочь Сталинграду, мы должны принять на себя удар… Я говорю о той части войск противника, которую в случае победы Клейста на Кавказе, Гитлер перебросил бы в районы Волги. Нам уже хорошо известно, что продвижение фашистов на юг является вспомогательной целью. Они хотят как можно больше распылить наши войска, чтобы ослабить нас под Москвой. Ну, что ж, отплатим им тем же. Обескровив северную группировку войск Клейста, мы перейдем в наступление.
Рождественский шагнул к столу и четко доложил о себе. Навстречу ему встал дивизионный комиссар.
— Комиссар первого стрелкового батальона? — переспросил член Военного Совета армии с улыбкой на энергичном лице. — Капитан Рождественский?
— Так точно, товарищ дивизионный комиссар.
— Здравствуйте, — тепло продолжал член Военного Совета. — О, да вы, кажется, пожар тушили? Крепко пропахли дымком…
Поздоровавшись, дивизионный комиссар задержал в своей горячей ладони руку Рождественского. Потом он подвел его к мягкому креслу.
— Садитесь… Я очень рад познакомиться с низовым политработником гвардейского корпуса. Вы давно в армии?
— С начала войны.
— Значит, не кадровый?
— Да, товарищ дивизионный комиссар, не кадровый.
— А ваш командир?
— Тоже не кадровый. По гражданской профессии он инженер-строитель.