Затем на повозках двинулся минометный взвод.
— Н-но-о!.. Эх… милая-а! Н-но-о…
Потом, вслед за первым, на мостик вошел второй батальон майора Ткаченко за ним прогромыхал артдивизион во главе с капитаном Смирновым. В Михайловской ожидали очереди у переправы остальные подразделения полка майора Булата. Степью подтягивались минометчики. Где-то ниже по Тереку переправлялись другие соединения корпуса.
В это время в Михайловскую подходили тыловых подразделения полков.
— Видно, предстоят нам горяченькие дни, — говорил Петелин.
— Да, предстоят, — задумчиво ответил Бугаев.
— И не придется нам, товарищ гвардии Павлуша, ни себя жалеть, ни солдат.
— В меру потребности, — согласился политрук, не преминув поправить Петелина. — Тогда уж не жалей живота, если назреет необходимость.
— А по мне, — так никогда жалеть его не следует.
— Теперь, — сказал Бугаев, не обращая внимания на реплику Петелина, — сложившаяся обстановка очень тяжелая. Но это, Вася, совсем не означает чего-то неизбежного. Все, вернее, почти все будет от нас зависеть.
На извороте дороги из-за кукурузной листвы показался начштаба Беляев. С ним было еще двое: высокий и худощавый капитан с рыжими редкими усиками и старший лейтенант. Лица их были озабочены. Беляев, опираясь на палочку и прихрамывая, шел посередине. Ускорив шаг, Симонов направился ему навстречу. Беляев поднял руку, и батальон остановился.
— Прибыли? — спросил он, как бы предупреждая Симонова, чтобы тот не рапортовал. — С тем и поздравляю!
Несмотря на шутливый тон Беляева, Симонов сразу понял, что на душе у начальника штаба совсем не весело.
— Разгружаться? — угрюмо спросил комбат.
— Да, спешивай с повозок всю свою технику. На колеса противотанковые пушки. Ездовых, обозников — в поселок. Пусть укрываются хорошенько.
— Есть!..
— И быстренько действуйте, Симонов.
В голосе Беляева Симонов расслышал сдержанную тревогу. Отдав приказания, он взял Беляева под руку, и они отошли в сторону.
— Так вот, Симонов, — сказал Беляев. — Против нашего участка пока что танков не видно. Кругом же невообразимый грохот. Сам слышишь. Противник может ринуться совершенно неожиданно. А полки не подошли, исходного рубежа мы не заняли. Все это скверно, сказать по правде. Разворачивай батальон левее, так — метров на триста по фронту.
— Будем наступать?
— Не торопись. Ставится задача сдерживать пока что. Наступать — потом.
— Тогда окапываться надо. Здесь, что ли? — спросил Симонов, ковырнув рыхлую землю носком сапога.
— Зачем же здесь? Метров восемьсот вперед. Там твой комиссар и Мельников. Они знают концы флангов. Окапывайтесь без лени. Ночью с переднего края уйдет наша часть, которая теперь занимает оборону на вашем участке. Так что воспользуйтесь этим временем, закрепляйтесь прочней.
— Против нас — кто?
— В этих местах расположена горнострелковая румынская дивизия, полк «Бранденбург» и сводный отряд егерей из дивизии «Эдельвейс» — это все, что мне известно. Опорный пункт противника в селении Гизель. Километров шесть-семь отсюда.
Хотя уважение к Симонову росло у Петелина с каждым днем, лейтенант все же не мог терпеть непрерывного его попечения. Ему казалось, что комбат задался целью намеренно досаждать ему своим контролем.
— Окопались мелковато, — были первые слова Симонова, появившегося в первой роте.
— Товарищ майор, — вспылил Петелин, — чести много, чтобы на сажень зарываться от них…
— Сажень — не сажень, а чтобы стоя вести огонь. Опять-таки танки… А касательно чести, — для матерей и детишек твоих солдат она будет…
— Почему бы нам не пойти на сближение? Пугнуть бы, чтоб душа из них вон!
— И заплатить дорогой ценой?
— Ну!.. — Петелин развел руками. — Что покупаем, за то и платим.
— Ладно, покупай вовремя, — примирительно проговорил Симонов. — И на покупай сверх своих средств.
Не оглядываясь, он зашагал в сторону командного пункта.
— Охота тебе всякий вздор нести в присутствии майора, — с упреком сказал Бугаев.
Петелин выслушал политрука и тяжело вздохнул.
— Ну, к чему эта мелочная опека, Павел?
— Такой уж Симонов. Не тебе его перевоспитывать, — голика на его стороне.
Немного позади ударил тяжелый снаряд. Над землей встал черный смерч дыма. Бугаев отряхнулся и, не меняя тона, сказал:
— Едва ли следует тебе говорить, что это не район Ищерской.
Выглядывая из-за кромки окопа, он указал на плавающий сизоватый дымок.