Щуря глаза, Василенко хитровато спросил:
— А скажите, ваши автомашины или, пусть будет по-вашему, тягачи заправлены они?
— До Моздока хватит горючего — заправлены.
— Туда пока еще Руофф нас не пустит, — возразил Василенко. — Вот что, товарищ гвардии старший лейтенант, в районе Грозного остались наши тыловые подразделения. Пошлите за ними все до одной автомашины.
Кудрявцев приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но так и остался стоять с испуганным лицом. Василенко окинул его взором.
— Я вижу, вы не поняли моего приказа! — строго сказал он, сдвинув над переносицей брови в одну линию.
— А как же, если вдруг… в случае прорыва? Это же орудия, боеприпасы? — полушепотом проговорил старший лейтенант, инстинктивно отшатнувшись.
— Если произойдет ваше «вдруг» или «в случае», будете умирать у орудий. А пропустите фашистов — тогда орудия нам не нужны. Ясно?
— Ясно!
— Туда и обратно, — продолжал Василенко, — даю сроку четыре часа. На рассвете они должны быть здесь!
— Разрешите выполнять, товарищ гвардии подполковник?
— Выполняйте!
Но как только Кудрявцев исчез, он почти воскликнул, обращаясь к Кирееву:
— Я знаю, комиссар, ради чего рискую, отправляя тягачи. Без боевых комплектов боеприпасов мы — только три четверти дивизия!
Вошел начальник штаба дивизии, рослый и худощавый майор Беляев.
— Владимир Петрович, из штаба группы войск вызывают вас к аппарату.
— Вон откуда, ого! — удивился Василенко и метнулся в траншею.
Вслед за ним вышли и Киреев с Беляевым. У машины взвода связи, стоявшей в глубокой выемке, Киреев услышал голос Василенко:
— Расположены до канала имени Ленина. Совершенно спокойно, товарищ гвардии генерал-лейтенант. Да, да… не обнаруживаем себя… Окапываемся.
— Командующий войсками, — шепнул Беляев Кирееву.
— Генерал приказал перебросить корпус на левый берег реки Терек. Но он-то знает, что даже в точные расчеты внезапно может вторгнуться много непредвиденных случайностей, — ответил Киреев.
Положив трубку, Киреев сказал:
— Генерал-лейтенант Червоненков интересуется, как мы чувствуем присутствие немцев. Беда наша, Сергей Платоныч, что мы все еще не знаем их сил. Вернулась разведка, Беляев?
— Вернулись. Почти без новостей.
— Вот видите, комиссар!..
Киреев промолчал. Он смотрел на равнину, окутанную темным покрывалом ночи. За смутно сереющей чертой дороги лежала густая непроницаемая тьма. А на северо-западе в небе все еще висело зарево большого, разрастающегося пожара.
VIII
Смирнов задержался у командира и начальника штаба полка и теперь торопился в батальон. Шел с таким чувством, будто его подталкивало: «Скорей, скорей!» И он повиновался этому чувству.
А ночь подходила к концу, — безлунная ночь с почерневшим небом и меркнувшими пожарами. Доносился запах горелой травы. Вокруг стояло глубокое безмолвие, какое бывает в степи перед рассветом. Чуть приметно между туч проглядывали редкие звезды, над низинами стлался влажный туман.
«Как все-таки сказать Тамаре Сергеевне о требовании Ткаченко?» — думал Симонов, раздражаясь на самого себя, чувствуя, что ему будет трудно подобрать для этого слова. «Как ей рассказать об этом? Пусть сама в этом разберется, когда дойдет до нее требование Ткаченко».
— Андрей Иванович… ты ли? — раздался голос Рождественского.
— А ты здесь как очутился? — отозвался Симонов.
— Был в политотделе… Забежал в хозвзвод к Дубинину.
— А меня комдив вызывал, вот возвращаюсь…
— И заблудился? — засмеялся Рождественский. — Ну, рассказывай: что, боевую задачу поставили?
— Придется до поры до времени посидеть в окопах.
— Оборона, значит?
В тоне его вопроса Симонов расслышал разочарование.
— Командование предупреждает, что против каждого нашего батальона Руофф, пожалуй, способен выставить полк, — угрюмо пояснил майор.
— Не количественное превосходство, Андрей Иванович, тут должно стать решающим.
— Опять же скопление вражеской техники…
— Но пойми же, командир, немногого мы добьемся, сидя в окопах!
— Сидение в окопах не означает, что мы лишены решимости. Будет приказ — мы поднимемся. У нас хватит смелости. Но следует подумать, как лучше, разумнее применить солдатское мужество. Поутру танки врага будем встречать из окопов.
— А если танки не появятся на нашем участке?
— Против Северной группы войск Закавказского фронта Клейст двинул 3, 13 и 23-ю танковые дивизии. Где-то они должны появиться! Он продолжает считать Кавказскую операцию прежде всего танковой операцией. Беляев, начальник штаба дивизии, рассказывал, что ухарский этот генерал похвалялся: «Если на пути к нефти и возникнет оборона русских, я врежусь в эту оборону, как раскаленным железом. Где пройдут мои танки, от русских останется смрадный след!»