После неудачной первой танковой атаки противник предпринял вторую, бросив на этот участок фронта еще большее количество танков. Сухой треск снарядных разрывов повис над степью. Взрывов почти не было видно, но окрестность заполнилась дымом. Грохот гусениц выдавал направление, по которому устремились танки. Вепрев стоял в окопе, выпрямив спину, глубоко вдыхая воздух, насыщенный запахом пороха, глядел и слушал, отстукивая кулаком по насыпи.
— Вот это здорово, Сеня! — проговорил он с азартом. — Здорово!
— Что тут «здорового»? — возразил Серов. — Не очень это весело.
— Да ты только глянь, как наши комендоры долбят эту ораву! Разве это не весело?
Из дымной мглы неожиданно выкатился вражеский танк. Схватив гранату, Вепрев юркнул на дно окопа.
Раздался лязг гусениц. Над самым разрезом окопа танк круто развернулся. Серов очнулся быстрее, чем Вепрев. Мгновенным взмахом руки он швырнул гранату под гусеницу. Сотрясая песчаные стенки окопа, грянул взрыв, но танк проскочил вперед. Секунду спустя, вытирая с лица бескозыркой холодный пот, Вепрев проговорил полушепотом:
— Где он сейчас, этот пехотный комиссар? Расцеловал бы я его в самую маковку!
— Не углубили бы мы окоп, что было бы?
— Юшка осталась бы от двух черноморцев…
XII
На командном пункте лейтенанта Петелина, прислонясь плечами к стене окопа, сидя с полузакрытыми глазами, Рождественский слушал доклад парторга Филимонова.
Парторг рассказывал о проведенных беседах с солдатами, — говорил он короткими фразами, по-волжски окая. Он ждал замечаний. Ему казалось, что комиссар слушает его рассеянно.
Но Рождественский ловил каждое слово парторга, подмечая даже интонации.
— Филимоныч, — неожиданно сказал он, — вы все повторяете: «Главная задача, главную задачу…» и молчите о второстепенных. А их очень много. Мы должны помнить, что они всегда будут или помогать решению главных задач, или станут тормозом на пути к нашей главной цели, — он оторвал плечи от стенки и всем телом подался к парторгу. — В глубоком тылу день и ночь работают советские люди, — плавят металл, куют, чтобы армию вдосталь снабдить оружием. А ведь это не так сразу делается. Да и кто там делает это оружие! Мы должны понимать все это, Филимоныч.
Недоумевая, к чему комиссар клонит, Филимонов проговорил:
— Солдаты понимают…
— Еще бы не понимать, если оружие делают их матери, сестры, жены, отцы… И все же вы им скажите: солдат обязан беречь винтовку. Станковый или ручной пулемет, например, нуждается в особом уходе. Надо его прочистить, своевременно смазать, сменить нагревшуюся воду, чтобы не накалялся ствол. Вот об этом вы умолчали…
Говоря это, Рождественский как-то неуловимо менялся: сразу стал подтянутым и напряженно-сосредоточенным. Зеленоватая гимнастерка, туго перепоясанная ремнем, плотно облегала его широкие плечи. Повернувшись к Бугаеву, он сказал:
— И тебе, политрук, замечание: почему матросов не снабдил газетами?
— Я собеседовал с ними, а вот газетки… действительно… Надо доставить.
Петелин, молча оглядывавший расположение роты, вдруг проговорил с удивлением:
— Майор идет!
— Можно подумать, что вы испугались, — с усмешкой заметил Рождественский. Глаза его заблестели.
— Прокоптели вы здесь. Дыму, дыму-то сколько у вас! — Симонов сполз в окоп, присел. — Ну? — отдуваясь, кивнул он комиссару. — Побывал в третьей роте. Кто курит — прошу. Я по тебя, комиссар, хотел отслужить панихиду.
— Рановато еще, — так же шутливо возразил Рождественский.
— Четыре атаки отбили, не удивляюсь, — это дело случая.
— Пожалуй, Андрей Иванович, кто думает об этом, того подцепят скорей.
— Ну-ну, — с деланной строгостью проворчал Симонов. Он неторопливо насыпал в закрутку табак, закурил. — Впереди скопление вражеской пехоты, — доносит разведка. Ожидают, поди, нашей контратаки…
— Не знаю, чего они ждут… — ответил Рождественский. — А намерения нашего командования?
Тонкая шея Петелина вытянулась. Он повернулся к Симонову, насторожился. Но было достаточно беглого взгляда комбата, и Петелин потупился, отодвигаясь в угол.
— Принято решение, — спокойно сказал Симонов, затягиваясь табачным дымом. — Сегодня корпус переходит в наступление.
— Сегодня?! — почти выкрикнул Петелин.
— Выслушайте до конца, товарищ гвардии лейтенант, — заметил Симонов, доставая из планшетки карту. — Намечается главный удар на участке станции Терек. Но враг укрепился, одну из наших дивизий прижал к земле. А корпусное командование требует сегодня же взять эту станцию. Начало выполнения данной задачи поручено вашему батальону.