— Началось, что ли, товарищ комиссар? — закричал Бугаев, встречая Рождественского. — Землю-то как взметнуло! Ого-го-го!
Рождественский скатился в окоп, отряхнулся, одергивая гимнастерку. Стараясь казаться равнодушным, взглянул на передний край противника, и ему показалось, что пламя и клубы черного дыма неудержимо катится к нашему переднему краю.
— Наши опасались, что ударят по своим, — сказал Рождественский, — били сначала глубже, а теперь добираются к самым передним окопам врага. Правильная работенка!
Петелин восхищенно кивнул головой.
Пламя взрывов докатилось до вражеских окопов, заплясало, беснуясь, и, словно ударившись о стену, отскочило, потом снова побежало в глубину немецкой обороны, раскалываясь на дробные части.
— Товарищ гвардии капитан, майор вызывает! — крикнул телефонист.
Приложив к уху трубку, Рождественский подумал: «Симонов, вероятно, связался с комиссаром дивизии и добился, чтобы тот мне запретил…». Бугаев напряженно наблюдал за ним. На лице у Рождественского появилась улыбка. Он произнес отрывисто и тихо: «Да! Очень хорошо!». Положив трубку, сказал, все еще улыбаясь:
— Третью роту сажают на танки!
— Десант?
— Очень похоже. Симонов идет во главе. — Рождественский взглянул на часы. — Товарищи, осталась минута. Будьте готовы. Начало за нашей группой. Я уверен, товарищи, что мы…
Он не успел договорить — в небо взмыли три оранжевые ракеты.
— Винтовку мне! — почти шепотом произнес он. — Лейтенант Петелин, вперед! — и, выскочив на насыпь, потрясая над головой винтовкой, крикнул:
— Товарищи! — голос его сорвался от волнения.
Рядом стоявший политрук Бугаев продолжил команду:
— Вперед, товарищи! За нашу Родину, вперед!
И первый саженым прыжком бросился на насыпь. Комиссар окинул взглядом линию фронта. Слева от него шли два матроса с автоматами. Подавшись грудью вперед, они шагали навстречу хлынувшему вдруг горячему свинцовому ливню. Уже на бегу капитан подумал: «А ведь нашей атаки ждали!». Слыша яростный гул у себя за спиной и по сторонам, Рождественский не оглядывался на пройденное пространство. В яростном человеческом реве комиссар слышал и собственный голос, чувствовал близость этих людей, стремительно рвавшихся к вражеским окопам.
Но вот поднялись и фашисты. Наклоняя головы, сверкая штыками под солнцем, они двинулись навстречу.
Рядом с комиссаром бежал политрук Бугаев.
— Товарищ капитан, не вырывайтесь! — крикнул Бугаев.
И голос Петелина:
— Не имеете права, комиссар!
Политрук старался выдвинуться вперед, чтобы прикрыть собой комиссара. Но Рождественский не уступал своего места в первых рядах.
Ничейное пространство быстро сужалось. Уже отчетливо были различимы лица вражеских солдат. Слева мелькнула фигура Вепрева. Улыбкой и глазами матрос будто говорил:
«А разве у вас в этом имелось сомнение, комиссар?».
Шли уже, стиснув зубы, готовясь к яростному прыжку.
Неожиданно моряки в упор ударили из автоматов, вырывая вражеских солдат из плотного строя.
Встретились… наконец! Сперва Рождественскому послышался смутный, едва уловимый, надсадный стон, вырвавшийся из многих грудей, как тяжкий вздох. И закружилась пехота, с ожесточением работая штыками, самым страшным оружием. Вскрики сраженных растворялись в общем нарастающем гуле.
Немец в очках, с лицом, покрытым рыжеватой щетиной, с ловкостью фокусника повалил на землю молодого гвардейца. Отбыв нападение справа, Рождественский успел оглянуться. И тот же ловкач сделал выпад вперед и коротким ударом всадил штык в гимнастерку между рукой и грудью комиссара.
Рождественского обожгло яростное исступление:
— Дя-дя! То-ропишься! — крикнул он, и штык его мягко вошел фашисту в живот.
— Так-то вернее!
— Ребятки, не гнись! Впере-ед! — крикнул он.
Со стороны на него налетел второй фашист. Комиссару удалось отбыть удар, однако он почувствовал, что парировал слабо. Отскочив чуть в сторону, тот успел изловчиться раньше Рождественского. Он пригнулся, откинув левую ногу назад, и его широченный штык почти коснулся груди комиссара. Но чей-то сокрушительный удар автоматным прикладом в висок опрокинул фашиста. Нелепо взмахнув руками, он повалился под ноги Вепреву. Тот задержался на мгновение, выговорил:
— Разве имелось сомнение, комиссар?!
Схватив винтовку, оброненную немцем, Вепрев ринулся в гущу схватки, раскидывая врагов, пробиваясь на выручку комроты лейтенанту Петелину. У того слетала пилотка; легкий ветерок шевелил волосы; он отбивался от целой группы немцев, в спину его уже был занесен удар. Но и тут Вепрев подоспел вовремя. На помощь Петелину бросился и комиссар. Пробивая дорогу, он то выбрасывал вперед туловище, нанося удары, и тогда его портупея впивалась в плечо, то откидывался назад, обороняясь, под ремнем на спине у него обнажалась потная полоса.