— Мельников, это точная цифра?
— Товарищ майор… — он развел руками, переступая с ноги на ногу. — Вы же вчера еще знали…
XXI
Из-за сопок с северо-запада в расположение штаба дивизии доносилось гудение немецкого корректировщика, двухфюзеляжного «Фокке-Вульфа».
— «Жаворонок»! — с усмешкой пояснил подполковник Василенко немолодому майору с цветущим розовым лицом. — Он у нас точен до минуты — с угасанием зорьки тут как тут… Так где, говорите вы, формировали вашу войсковую единичку?
— За Камой.
— Уральцы?
— За малым исключением, все мои артиллеристы уральцы, товарищ гвардии подполковник.
На новом месте штаб расположился только с рассвета, — в стороне в земляные выемки еще вкатывались автомашины подразделения связи; возле бугорка солдаты еще швыряли из траншейки желтый песок, но в других окопах уже зуммерили полевые телефоны.
— Быстро вы к нам примчали, — продолжал Василенко. — Артиллерия теперь маневренней пехоты.
— С Урала до Каспийского моря зеленой улицей, — без остановки от узловой до узловой. Потом морем, а от его северной стороны — сюда уже своим ходом.
— Дня два назад моей дивизии придали крепенькое техническое подразделение, — сказал Василенко, обводя взором редкий кустарник и путаницу блекнущего бурьяна. Спасибо уральцам, помощь от них позабыть нельзя!
— Там тоже фронт, — негромко ответил майор-артиллерист.
— Это мы чувствуем, — согласился Василенко. — Да, собственно, только ли на Урале? Мы вот сдерживаем врага, а в тридцати километрах от нас грозненцы качают из недр земли горючее. Разве там не фронт?
— Безусловно, — проговорил командир-артиллерист. — Нас провожали рабочие. «Держитесь, — говорят, — Кавказа не отдавайте!» В Гудермесе моим тягачам подали две цистерны с бензином — вы понимаете… А если бы не было его?!
Подошел начштаба майор Беляев.
— Товарищ гвардии подполковник, из корпуса звонили: к нам должен прибыть полковник Мамынов. Он где-то на правом фланге сейчас.
— Ну, — Василенко вскинул руку, — до скорой встречи, бронебойщик. Заглядывайте, будете гостем…
Предупредив адъютанта, чтобы тот проследил и сообщил ему о приближении комкора, он спустился в землянку.
— Комкор прибывает, — сказал он Кирееву, — должно быть, с чем-то новым, а? как ты думаешь?
Проведя ладонью по карте, тот улыбнулся.
— День становится короче, вот с ночи и плывут новости. Когда прибывает полковник?
— Не знаю, — ответил Власенко.
В землянку вбежал адъютант.
— Хозяин! — полушепотом уведомил он. — Здесь уже!..
— Проворонил, эх! — вскочив, вскрикнул Василенко.
В этот момент вошел полковник Мамынов.
— Товарищ гвардии полковник, — начал было Василенко, но Мамынов, приподняв руку, остановил его:
— На чистом воздухе куда лучше рапортовать, подполковник.
— Я предупредил, но…
— Да, да — вы предупредили, а я появился не с той стороны. Садитесь, Владимир Петрович.
Мамынов присел на место комдива.
— Доложите, о чем сообщает капитан Рождественский.
— Разведчикам посчастливилось захватить мотоциклиста. Он оказался офицером из штаба армии генерала Руоффа. Разрешите подробно?
— По существу, Владимир Петрович.
— Основной ударной силой прорыва нашей обороны Клейст выдвигает первую танковую армию генерала Макензена. Эта армия состоит из третьей, тринадцатой и двадцать третьей полных дивизий. На левом берегу реки Терек в основном действует танковая дивизия генерала Вестгофена.
— Об этом мы знаем, — заметил Мамынов.
— Я в порядке хронологии, так сказать.
— Да, да, продолжайте.
— Расположение пехотных дивизий по северному крылу фронта капитану Рождественскому установить не удалось, но пленный утверждал, будто на Моздокском направлении сосредоточено до восьми стрелковых дивизий. Операция наземных войск поддерживается восьмым авиакорпусом генерала Фибиха.
— Дальше!
— Судя по тем приказам, которые исходят от генерал-полковника фон Клейста, пленный делает вывод, что главным направлением немецкое командование считает Моздокское направление.
— Моздокское! — с усмешкой произнес Мамынов. — Растяжимым стало это понятие, Владимир Петрович. Недалеко от Моздока на правый берег Терека примерно седьмого-восьмого сентября уже переправились пехотные и танковые части противника.
— Капитан Рождественский сообщает и об этом. Пленный заявил: цель переправы в районе Моздока — прорыв в Алхан-Чуртскую долину.