Лена еще не видела офицеров, они задержались в передней, но вся она обратилась в слух.
В тусклой полосе света появилась тщедушная фигура. Лена встала, приглаживая смятое платье.
— О! — воскликнул тщедушный лейтенант. — Господин Лихтер, мы, кажется, вознаграждены за дневные труды!
В дверь протиснулся второй офицер, остановился, присматриваясь к незнакомой девушке. Лена подумала: «Спросил сейчас: кто такая? Документы?» Не дрогнув, с выражением полного равнодушия, она продолжала стоять у рояля.
— Гони к черту! — рассерженно проговорил Лихтер.
Слегка поклонившись, лейтенант произнес по-русски с грубым акцентом:
— Добрый вечер, милая барышня.
— Здравствуйте, — ответила Лена с улыбкой.
Одутловатый Лихтер прошел в угол, повернулся к девушкам. Его холенное лицо было таким же надменным, как и у капитана-трофейщика, которого они захватили несколько дней тому назад, но этот был суховат, густые с проседью брови и синеватые мешки под глазами придавали ему угрюмый вид.
— Господин Лихтер, — не унимался лейтенант, — не только душа, но и тело забвения требует…
— Моя душа и тело вполне умиротворились бы, если бы вы расстреляли обеих во дворе.
— Помилуйте, но почему же так быстро?
— Хотя бы потому, что красные за пять минут разбомбили наши армейские склады боеприпасов.
— Вы играит немножко? — обращаясь к Лене, с напускным почтением продолжал лейтенант. — Очшень похвально.
— Простите, что без разрешения вошла в вашу комнату, — ответила Лена и, пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты.
В темных, сырых сенях она обернулась к Насте:
— Теперь я должна выбираться.
— Патрули ходят по улице, — помолчав, возразила Настя.
— Ты меня проводишь огородами. Мне нужно уйти сейчас же. Обязательно надо уйти…
— Ты напугалась этих? Или дядя-угрюм подействовал? Говорила же, что поживешь?
— Да что там, — отмахнулась Лена.
— Как-то чудно у тебя получилось: туда-сюда. Я даже обрадовалась, что поживешь со мной. Или не сполна собой располагаешь?
— Время, время дорого, Настенька. Думала, а теперь передумала, — неопределенно ответила Лена. — Но не печалься, мы встретимся скоро. Только вот что, — Лена обхватила Настю за плечи, притянула поближе, — береги себя. Под крышей вашего дома звери!
Закатав подолы, чтобы удобней было прыгнуть в огород, девушки перелезли через плетень. Пригнувшись, они зашлепали босыми ногами по сухой помидорной ботве. Две темные стены деревьев почти сходились над узкой полоской огорода. Осторожно ступая, свернули в переулок, пересекли широкую пыльную улицу, очутились на другом огороде, в конце которого в мягкой тьме притаилась белая хатка с чернеющей крышей.
Настя постучала в крест подслеповатого окна. Молчание. Постучала еще. Послышался тихий лязг, дверь отворилась, и из тьмы у порога появилась знакомая Лене женщина.
— О боже ж ты мой, — простонала она, хватаясь за грудь, — что-то случилось?
— Да нет же! — с досадой откликнулась Настя. — Не пугайся. А Прохор дома?
Пропустив девушек в хату, хозяйка сказала:
— Нету хозяина.
— А где же будет?
— Почем мне знать, куда вас нелегкая носит в такую-то пору.
Лена присела к заставленному чашками и мисками столу. Ужинали здесь, как видно, недавно, и было много людей. Она спросила у хозяйки:
— Где наш старший?
— И ваш старший, и младшие трое, и мой пошли все по одной дороге. А куда, ну кто их знает? Сказывали, что к рассвету возвратятся. Дети плакали, когда бухало, а теперь спать поулеглись. Коротаю ночку без сна, жду.
Лена слушала хозяйку и думала: «Что скажет Рождественский, когда вернется и увидит меня?» Она улыбнулась, рассматривая насупившуюся Настю. «Милая девушка, я уже узнала то, что нужно было узнать. Наверное, Настя думает: я просто струсила. Пусть думает — всего говорить ей нельзя».
— Хозяюшка, я давно не спала так, чтобы всю ночь… Где бы мне устроиться? — спросила Лена.
Минут через десять она уже блаженствовала на сеновале под крышей коровника. В открытую дверку виднелся холодный серп луны, над которым, как стайка пчел над расцветающей липой, роились звезды. Ни о чем не хотелось думать, ни о чем. И самое удивительное — ей совсем не хотелось спать. Но, почувствовав свежесть ночи, она натянула на себя ряднину и закрыла глаза.
Уже под утро, просыпаясь, Лена услышала тихий говор и шорох внизу. Потом послышался скрип лестницы.
— Кто? — спросила она, чуть приподнявшись… — Кто здесь?