Битва в Ногайских песках вскоре стала приобретать ожесточенный характер. Орудийные залпы почти не умолкали. Части противника очутились между огнем соседней правофланговой дивизии с одной стороны и кавкорпуса — с другой. Наконец, их батальона в батальон поползли слухи, что в песках наголову разбита и порублена казаками вражеская кавдивизия.
Под вечер оттуда перестал доноситься гул взрывов. Орудийные залпы неожиданно оборвались. Симонов получил приказ от майора Булата: «Усилить оборону тыла отделениями противотанковых ружей». Всю ночь ждали вражеского прорыва. А перед рассветом новый приказ: «Уплотнить линию обороны». Но скоро поступило распоряжение: «Оставить окопы, выходить к «Невольке». Ваш участок будет занят соседней дивизией». Тогда уже всем стало ясно, что правофланговая вражеская группировка прекратила существование. Угрозы прорыва в наш тыл не стало. Стрелковый гвардейский корпус снова занял прочную оборону от Терека до Ногайской степи по прямой, четко выраженной линии фронта.
Майор Симонов задумывался над вопросом: почему противник перестал цепляться за каждую возвышенность? Отстреливаясь из автоматов, вражеские солдаты торопливо отползали назад. И еще больше удивляло его, что трупы, оставленные на поле боя, оказывались трупами румынских солдат. Очутившись позади первой роты, Симонов позвал Петелина:
— Ко мне, лейтенант, — сказал он, чувствуя, как неприятно скрипит на зубах песчаная пыль. — Наступаешь в основном правильно. Так и действуй. Позади чтоб у роты. Всегда должен учитывать: рота у тебя почти полного состава. В боях под Москвой у меня в батальоне оставалось как раз столько. Но не об этом я. почему это противник так охотно уступает пространство?
— Кишка тонка! — запальчиво ответил Петелин.
— Бегут, полагаешь? — хитро щуря глаза, допрашивал Симонов. — А вот я спрошу у тебя, почему мы находим больше трупы румынских солдат?
— Товарищ майор, хлопцы мои ответили на этот вопрос, — скаля белый зубы, с прежним оживлением ответил Петелин.
— Что, например?
— Мы же земляки с вами, товарищ майор. Ну, и хлопцы тоже! У вятских драчунов была такая пословица: «Ванька, ты подерись, а я ребят позову. Да удержись, пока сбегаю!» гитлеровцы бросили румын, вот и вся тут догадка.
— Ты так полагаешь? — Симонов достал табак, взял щепотку себе, протянул кисет Петелину. — Закури.
Петелин с жадностью схватил кисет, но сразу отдернул руку.
— Не могу, товарищ майор.
— Почему? Курить бросил?
— Нет. Но здесь-то всего на одну закрутку.
— С табачком бедновато. Но я приказываю — закури!
Помолчали, с наслаждением затягиваясь табачным дымом.
— Слушай, — сказал Симонов, выпуская колечки дыма. — Гитлеровцы, действительно, не жалеют румын, это так. Но впереди — видишь? Эта безымянная возвышенность может оказаться крепким орешком! Она и высока, и так велика, что даже батальоном ее не накрыть. Нет, дорогой, их поспешный отход не должен нас успокаивать. Такая у нас обстановка создалась — воевать приходится потихонечку, но чтобы наверняка.
— Прошу указаний, товарищ майор.
— Указания не мои, а командира полка: прекратить преследование. Кстати, дело под вечер.
…Полулежа за хлопковыми кустарниками, Симонов сосредоточенно сосал свой окурок, напряженно всматриваясь в безымянную высоту. Бросив курить, он сказал Пересыпкину:
— Мчись к Мельникову. Командиру полка доложить: на высоте противник ждет нас не дождется. Уж это так и есть.
— Понятно, товарищ гвардии майор. Командиру колка доложить: на высоте ждут нас не дождутся. Засада, в общем.
— Правильно понял. Ну, ползи. А степью — кубарем, слышишь?
Пересыпкину сначала трудно было развернуться на меже, но потом Симонов только и видел его порыжевшие ботинки с остекленевшими подошвами, изрезанными и набитыми острыми камешками. Затем, поднявшись в рост, связной рванулся во весь дух на розыск КП батальона, следовавшего степью на значительном расстоянии от наступающих.
На этот раз Мельников успел подтянуть КП почти вплотную к переднему краю.
— Товарищ гвардии лейтенант, позвольте обратиться, — не переводя дыхания, выкрикнул Пересыпкин.
«Не случилось ли что с командиром?» — мелькнула у Мельникова мысль.
Но Пересыпкин, еле успев отдышаться, быстро доложил:
— Командир батальона приказали сообщить командиру полка: на высоте противник ждет нас, никак не дождется. На таковой засада предполагается…