— Здравствуй, товарищ! — громко произнес Никос.
— Здравствуйте! — улыбнулась женщина. — Вы иностранец, вероятно?
— Грек. Мы из Греции.
— Добро пожаловать к нам, товарищ.
— Я думал, товарищ, что встречу брата, но встретил вас, значит, сестру.
— Как вы хорошо говорите по-русски! — похвалила женщина. — Вы жили у нас?
— Нет, учил русский в Афинах. Я очень много хотел вам сказать, как говорил Яннис Рицос…
— Поэт? Мы хорошо знаем этого замечательного поэта. Вы тоже поэт, товарищ…
К ним подошли Хтония, Лулу, Елена, другие греки. Хтония поздоровалась:
— Здравствуй, товарищ!
— Здравствуйте, товарищи, здравствуйте! — вся зарделась женщина. — Вы члены делегации, товарищи? Вот товарищ говорит…
— Товарищ Ставридис приготовился много что сказать, но он… ждал брата, а оказалась сестра, — весело произнесла Хтония.
— Что ж, Можно и брата, — улыбнулась женщина. — Я дежурная по станции. Анна Николаевна Иванова. Очень рады вам, товарищи из Греции. Хотите поговорить с братьями?
— Иванова? — переспросил Никос. — У нас есть друзья в Сибири. Тоже Ивановы.
— У нас, в России, «Иванов» такая же фамилия, как, наверное, и у вас…
— Ставридисы не самая известная, — проговорил Никос.
— Папандопуло! — весело воскликнула русская женщина. — А фамилию Ставридис я слышала. Вернее, слышала песни Ставридиса?
— Какие? — спросил Никос.
— Ну, например, о бесконечной молодости. На слова Янниса Рицоса. Знаете такую песню?
Никос ответить не успел. К ним подбежали двое — мужчина и женщина, запыхавшиеся от бега, с большими букетами цветов.
— Товарищ Ставридис? — громко спросил мужчина, а его спутница быстро, протянула гостю цветы. Мужчина, не дождавшись ответа, вручил цветы всем приехавшим грекам.
— Добро пожаловать, товарищ Ставридис. Мы из молдавского отделения Общества советско-греческой дружбы. Просим вас извинить за задержку. Поезд остановился далеко от вокзала. — И женщина с укоризной посмотрела на дежурную.
— Не поезд, а вагон, — корректно уточнила дежурная.
— А мы не скучали, вот познакомились с товарищем Ивановой, — сказал Никос и протянул дежурной бумагу со словами поэта. — Так говорил поэт Яннис Рицос почти тридцать лет назад.
Дежурная быстро пробежала глазами текст и с волнением сказала:
— Это было в 1956 году. Год моего рождения.
— Примите, товарищ Иванова, как подарок от поэта и грека, которому тоже нравится Яннис Рицос.
— И который пишет музыку на его слова, — сказал встречавший мужчина.
— Так вы и есть автор песни о бесконечной молодости? — удивленно спросила дежурная.
Никос что-то сказал сыну, Костас исчез, но вскоре появился с диском в красивом пакете.
— В знак нашего знакомства, товарищ Иванова, — сказал Никос, вручая диск дежурной. — Это песня, которую вы знаете. А поют две гречанки. Они тоже здесь. Но нас, кажется, куда-то приглашают. Я должен, товарищ сестра, выполнить еще одно поручение, о котором написал поэт.
Никос взял руку новой знакомой и поцеловал. Но женщина озорно махнула головой и сказала?
— Нет, тут написано, что греки просили расцеловать первого встреченного советского человека.
И первой поцеловала смутившегося гостя в щеку.
Двое встречавших уже уводили Никоса и других треков к зданию вокзала, где гостей ждал обед, а молодая русская женщина в строгой форме железнодорожника продолжала разглядывать неожиданный подарок.
После дружеских встреч в Кишиневе греческих гостей тепло приветствовали и в Киеве. Разговоры с людьми разных национальностей были короткими, обычно на перронах вокзалов, но Никосу казалось, что он давно всех знает. Беседы были о музыке, о роли деятелен культуры в современном мире, о борьбе народов за предотвращение новой войны… Во время встреч с советскими людьми Никос незаметно наблюдал за детьми, особенна за младшими — Костасом и Мирто. Было очень интересно видеть, как они реагируют, относятся к тому, что происходит на земле, о которой много слышали и где так хотели побывать. Костас и Мирто уже сделали выбор жизненного пути. Костас — композитор, сочиняет музыку, главным образом политические песни, а Мирто стала историком, интересуется политикой, занимается общественной деятельностью. Два призвания Никоса Ставридиса были как бы разделены между сыном и дочерью. Никоса и Хтонию радовала эта преемственность, унаследованные детьми духовные, моральные и идейные принципы родителей.