Хтония и Самандос бросились к окну. Танки как стояли на перекрестках, так и стоят. Не дошла команда до Салоник?
Песня оборвалась на полуслове, словно кто-то на радиостанции резко отключил микрофон. В эфире была тревожная тишина. Ну, Афины, говорите же! Вдруг что-то щелкнуло в эфире, и хриплый мужской голос стал сообщать сводку погоды. В Афинах ясно, солнечный день…
— Прямо-таки золотой день! — гневно воскликнула Хтония и стала нервно ходить по комнате. Затем остановилась и медленно начала читать:
Самандос во все глаза смотрел на Хтонию. От стихов у него мурашки побежали по телу, к горлу подступил комок…
— О боже, а мы искали поэта! — воскликнула Хтония. — Вот же они, стихи о буре, о нашей беде… Стихи Варналиса.
По радио передавали музыку. Духовой оркестр играл марш, написанный в честь подвига в Фермопилах.
— Эти заговорщики считают себя наследниками героев Фермопил?! — вскипел от такого кощунства Такие.
Самандос выключил транзистор.
— А Никос пел и будет петь! — убежденно продолжил Такие.
Только сейчас Хтония почувствовала, что очень устала после дороги, бессонной ночи и утренних переживаний, что силы покидают ее. Голос Никоса по радио прозвучал как его привет из Афин, вселил надежду. И вдруг — эти громкие медные трубы. И слова Такиса о наследниках героев. Устала она, очень устала. Бывает, наступают такие минуты, когда ощущаешь слабость, как от сильного удара или потрясения… Сесть бы в машину и вихрем ворваться в Афины. К Никосу, К детям. К друзьям. Встать в ряды борцов-единомышленников. Разоблачить этих негодяев, продавших Грецию. Свободной Греция будет. Будет. Непременно будет!
Силы покинули Хтонию? Она не слышала, как впервые по радио передали имена руководителей военного переворота, каких-то незнакомых полковников. Только поздно вечером Хтония попросила Самандоса опять включить радио. Первое, что они услышали: в Афинах схвачен небезызвестный Никос Ставридис.
И БУДЕТ ДРУГОЕ УТРО
В предрассветный час, когда особенно крепко и безмятежно спится, началась в Афинах тщательно подготовленная сверхсекретная и широкомасштабная операция под кодовым названием «Прометей». Использование имени легендарного героя преследовало цель доказать грекам, что этот переворот совершен в интересах страны, для национального возрождения Эллады, Одним из организаторов военно-фашистского переворота — заговора «черных полковников» был Ясон Пацакис. По его списку были произведены аресты, разгромлены прогрессивные организации. Людей хватали в домах и на улицах, черные автомашины свозили их на олимпийский стадион, превращенный в огромную тюрьму. Но уже к концу дня каким-то чудом вышла в эфир радиостанция, передавшая сквозь истошный рев «спасателей нации» первые слова правды о совершенном перевороте «черных полковников». Были разоблачены тайные встречи заговорщиков с эмиссарами американского ЦРУ, в частности, на острове, который принадлежал Падакисам. Неизвестный молодой грек, назвавший себя рыбаком, говорил в микрофон о том, что он видел несколько раз одного из заговорщиков-полковников вместе с американцем и описал его внешность, точно назвал день и время этих встреч на строго охраняемом острове в Эгейском море. После страстных призывов к сопротивлению зазвучали поэтические строки:
Потом без обычного аккомпанемента раздался всем хорошо знакомый голос Никоса Ставридиса, певшего:
Эту песню Фотоса и Рицоса Никос исполнял впервые, не подозревая, что в тот же день в Париже ее пела и Лулу — его приемная дочь. Выступление Никоса услышали многие греки.
Ясон Пацакис был в ярости. Откуда взялась эта радиостанция? Все шло по разработанному плану, и вдруг эта передача с участием популярного певца. Значит, и в этот раз его не удалось схватить и уничтожить?
Заговорщики, ворвавшиеся в дом Ставридисов, не застали там ни певца, ни его жену. Кто-то в этот предрассветный час «икс» увел и детей, постели которых были еще теплыми… Где же певец? Как он успел выйти в эфир, который, казалось, безраздельно принадлежал новым властителям? Ясон Пацакис терялся в догадках. Опять на его пути оказался старый враг и соперник Никос Ставридис. Еще вчера, за день до переворота, люди Пацакиса докладывали, что с визой все «о’кей», дело, как и условливались, затянулось. Супругов Ставридисов его агенты видели на морском берегу; видимо, поехали рыбачить. Но из-за внезапного густого тумана они исчезли из поля зрения агентов, и те предположили, что супруги возвратились домой. Рано утром Ставридисов дома не обнаружили. А это выступление по радио, конечно же, многим придаст силы в борьбе против нового режима. Так уже бывало в Греции, отчего сначала у Цириса, а теперь у его преемника портились нервы. Сейчас виновен был в этом непокорный Никос Ставридис — певец, которого так и не удалось заставить замолчать, несмотря на старания самого Ясона Пацакиса.