— Ставридис? Какое совпадение! Брат нашего Джорджа Джекобса в большой дружбе со знаменитым певцом. Еще со времен Сопротивления. Между прочим, своим именем Джордж — он обязан старшему брату, который назвал его в честь Байрона.
Костас сделал вид, что этот разговор его не интересует, и спросил в упор:
— Товарищ Киру, я слышал о вас много хорошего, поэтому поймите меня правильно, речь идет о товарище, за безопасность которого я отвечаю. Андреас, можем мы гарантировать товарищу…
— За подземелье где работает Джордж Джекобс, могу взять на себя полную ответственность перед вашим товарищем и кем бы то ни было.
Андреас расстегнул несколько пуговиц на фланелевой рубахе. На белой майке у сердца алело крохотное пятнышко, похожее на каплю крови. Костас различил в алмазном отсвете миниатюрного значка профиль Ленина и три буквы «КПГ». Еще что-то спрашивать, уточнять у человека, такого же коммуниста, как Костас или Никос Ставридис, было излишне. Костас крепко пожал руку Андреаса и прерывающимся от волнения голосом произнес:
— Наша задача, товарищ Киру, становится общей.
— Но должен, к сожалению, предупредить, дорогой товарищ, что подземелье — только место для надежного укрытия. Что-либо предпринимать сейчас очень опасно. Нужно переждать хотя бы дней пять-шесть, пока полицейские ищейки не покинут наш район. Что-то они усиленно разнюхивают. Нельзя давать им повод ни под каким видом и предлогом. Лабиринт должен быть вне подозрений. Это распоряжение товарищей. Я в ответе за это перед…
И он показал на свой значок.
Подземелье напоминало лабиринт. Они спустились в темные, пахнущие морской сыростью каменные коридоры в сопровождении очень похожего на героя «Пиквикского клуба» англичанина — мужчины средних лет, который шел впереди с высоко поднятым фонарем, ни на кого не глядя и не разговаривая. После долгого и трудного перехода в узких коридорах англичанин, наконец, остановился, прикрутил фонарь, сказал по-гречески, что здесь его гости будут в полной безопасности, а связь будут поддерживать только с ним.
В просторной комнате, куда они вошли, пахло сеном. Костас взял у англичанина фонарь и подкрутил фитиль: между двумя колоннами, подпиравшими свод, лежала сухая трава — готовая постель для гостей, на единственной каменной скамье стояла глиняная посуда. И неожиданно в гулкой тишине раздалось:
Никос был поражен. Эти стихи люби читать его старый друг Джекобс.
И как же чертовски похож этот приземистый, кругленький, с пышными рыжими бакенбардами и усами англичанин-эллинист на своего старшего брата, который, защищая греков, угодил в жаркие пески Аравии, навек сохранил дружбу с Никосом, Еленой, афинскими эллинистами! О, как хотелось воодушевленному байроновскими стихами певцу окликнуть, вернуть брата своего давнего друга, сказать ему спасибо за все!
Никос запел сперва тихо, потом уверенно и мощно, словно пел не в укрытии, а в зале с огромным множеством людей:
Певец внезапно оборвал песню, словно кто-то произнес «стоп». Никос смотрел на Костаса и Георгиса смущенно, даже виновато…
— Почему не остановили? — спросил он.
— Такую песню не останавливают, — с восхищением произнес Костас. — С такой песней ничего не страшно, верно, товарищ студент? — продолжил Костас.
Англичанин пришел к ним утром со свертками, которые вытащил из-под мешковатого брезентового плаща-дождевика. Он радостно улыбался. Аккуратно разложив свертки с едой на каменной скамье, англичанин сказал:
— Утро вечера мудренее. Сейчас не мешает и познакомиться. О себе можете не говорить. Я…
— Мы рады вам, Джордж Джекобс! — шагнул ему навстречу Никос. — И сердечно благодарны. Теперь я разглядел, как вы похожи на брата.
— Какого брата? — не понял англичанин.
— Вашего. Мы с ним вместе били бошей недалеко от этих мест. Где сейчас мой друг Джекобс?
— Вы знаете Шерлока?
— Мы называем его просто Джекобсом или мистером Джекобсом. Он почему-то не любит, когда его…
— Зовут по имени? Наш дед был любителем приключений, в общем, как сейчас говорят, обожал детективы. Когда у его старшего сына родился первенец, дед настоял, чтобы внука назвали в честь несуществовавшего, но обожаемого им знаменитого сыщика. Представляете, каково потом было настоящему Шерлоку с фамилией Джекобс? Мальчишки его дразнили, девочки не хотели знаться с сыщиком. Вот он и избегал этого имени, хотя зачитывался рассказами о своем прославленном тезке. Сыщиком он не стал, как хотел дед, а стал эллинистом, знатоком Байрона, да, и весьма неплохим.