В ночь переворота Ясон Пацакис оказался, как говорится, при горячем деле, своим деятельным участием заслужил похвалу главарей заговора и американских покровителей. Долгие годы службы в тайной полиции и старая картотека фотографий помогли Пацакису выполнить главную задачу мятежников — изолировать потенциальных противников переворота, в первую очередь коммунистов. Правда, не всех удалось арестовать в час «икс», среди таких был и певец Никос Ставридис, который с первого же дня прихода к власти хунты причинял ей много беспокойства.
Приглашение диктатора заставило крепко задуматься шефа тайной полиции. Выразить недовольство и в самой строгой форме Пападопулос мог и в своем кабинете, а для экономии времени даже по прямому телефону. Не исключено, что кто-то из близкого окружения диктатора настраивает его против Пацакиса, но и в этом случае можно было все выяснить, не отправляясь в дальний вояж. За этими мыслями Пацакис и не заметил, как добрался, сидя за рулем своего «крейслера», до курортного побережья. После нескольких проверок документов он подрулил к особняку, где опять прошел строгую проверку, хотя шеф тайной полиции знал наверняка, что необходимые распоряжения о нем сделаны. «Напускает на себя форсу, как Гитлер и Муссолини», — подумал Пацакис, но не эти формальности беспокоили его, а то, что ждет его в самом особняке. Диктатор не спешил появиться из своих покоев, но когда наконец вышел в непривычной домашней одежде, взял Пацакиса под руку и провел в зимний сад, где скороговоркой пожелал удачи в акции в Волосе, Пацакис успокоился. Тогда-то и состоялся разговор, который был главным поводом для приглашения. Диктатору приглянулся остров по соседству с такой же собственностью Пацакисов, принадлежащий одному судовладельцу. Пападопулос хотел знать, возможно ли, чтобы остров перешел в распоряжение главы хунты, который задумал на этом «экзотическом камешке» устраивать интимные приемы для важных персон из-за океана.
Пацакис смекнул: ведь это редкая возможность руками самого диктатора отомстить давнему сопернику и конкуренту отца, который кичился тем, что у него больше танкеров и сухогрузов под флагами «нейтральных держав», что его остров больше и лучше… Пацакис пообещал изучить этот вопрос чрезвычайной сложности, быстро и без шума найти способ, чтобы на острове появился достойный хозяин. Хотел еще добавить: «И новый сосед!» — но воздержался, посчитав лесть излишней. Да, он — Ясон нужен этому хитрому человеку, который, дорвавшись до власти, спешит насладиться ею.
По дороге в Волос Пацакис обдумывал состоявшийся разговор. Какой вывод должен он сделать? То, что новый диктатор никакая не сильная Личность — видно сразу. А то, что Пападопулос не придал значения акции в районе Волоса, крайне удивило и разочаровало Пацакиса, вся служба которого была связана именно с такими «деликатными» делами. Диктатор или недопонимал важность разгрома радиостанции, или проявлял излишнюю самоуверенность, дескать, ему не страшны никакие противодействующие силы в Греции.
На окраине Волоса Пацакиса встретили его люди и сообщили неприятную весть. Водитель грузовика во время очной ставки со студентом Монасом Стефанидисом его не признавал, а когда студент стал приводить новые факты их случайной встречи в доме Нисы, арестованный изловчился и так сильно ударил его головой, что студент до сих пор не приходит в сознание, а водитель, несмотря на то, что был о завязанными руками, вышиб окно и выбросился с четвертого этажа… Одним словом, погибший ничего не сказал о пассажирах в грузовике и о тех, кто дал ему задание поехать в Афины, унес с собой все сведения, которые тщетно пытались узнать агенты. Выслушав их, шеф чуть было с досады не махнул на все рукой. Был бы здесь премьер, он бы убедился в том, что заманить подпольную группу Ставридиса в ловушку — дело не из легких, а история с водителем грузовика наглядно показала бы, что враги нового режима идут на любые жертвы.
Пацакис приказал действовать так же решительно и быстро, как и в час «икс». Бронированные автомашины, пеленгаторы, цепи солдат, агенты тайной полиции перекрыли, казалось, все дороги. Железное кольцо сжималось, угроза для группы Ставридиса возрастала, но преследуемые все еще не попались. Наступила та роковая минута для Пацакиса, когда он вынужден был признать, что и эта операция проваливается. То, что радиостанция действовала в этом районе, а точнее, в заброшенном бетонном бункере посреди болот, сомнений не вызывало. В нем были обнаружены пустые консервные банки, окурки сигарет и другие приметы недавнего пребывания людей. Но следы уходивших от погони «радистов» терялись в болотистой местности… Куда могли податься эти беглецы? Если бы не болото, которое не могло быть посадочной площадкой для вертолетов или маленьких самолетов, можно было бы предположить, что они улетели отсюда. Но это было исключено. В большом радиусе вокруг болот были обысканы все дома, сараи, гаражи, магазины — следов нигде не было. Оставалось одно — поверить в то, что они превратились в невидимок, и прекратить поиски. Но правилом Пацакиса было не поддаваться мистике и фантазиям. Нет, надо продолжать поиски, уверовать в то, что ловушка захлопнется! Его агенты, работавшие в этом районе, предположили, что наиболее вероятным местом, где могли укрыться «радисты», была старая крепость с большим подземельем — там сейчас велись археологические раскопки. Но были и сомнения: руководитель работ — человек надежный, и лояльный по отношению к новым властям, никогда не пойдет на компромисс с такими, как эти «радисты», не предоставит им убежища.