Мысли Тасоса все время возвращались к тому, что произошло на этих античных, развалинах. Эх, свернуть бы с дороги, поехать туда и узнать всю правду! Но что делать с этим типом на заднем сиденье? Да и в Салоники надо спешить, там друг, там жена певца. Знают ли они о том, что Никос Ставридис схвачен? Спешить, надо спешить, найти Самандоса-младшего, узнать все подробности случившегося в старой крепости.
Пассажир крепко спал: он сильно храпел, что-то все бормоча во сне. Он даже не пошевельнулся, когда Тасос остановил машину около небольшого морского залива, и они с Ритой вышли и направились к рыбакам. Люди около рыбачьих «гри-гри» обычно молча и настороженно встречали незнакомцев — мало ли кто проезжает по этой оживленной дороге. Но сегодня они были особенно хмурыми, на приветствия двух молодых людей не ответили, продолжали молча возиться с сетями. Тасос хотел было уже вернуться, но Рита громко спросила:
— Уважаемые отцы, не из ваших ли рыбак по имени Костас? Костас, кажется, Мавроидис?
Пожилой мужчина в старом берёте и с огрызком трубки в зубах исподлобья посмотрел на девушку.
— А он кто вам, родственник, друг или кто еще? — осторожно спросил он.
— Просто слышали о нем, — быстро ответила Рита.
— О рыбаке? Он не знаменитость какая-нибудь, рыбак, и только.
— А вот и не только! — решил вмешаться Тасос. — По радио передавали, что он схвачен…
— А это вы полицейскому, это по его части, — недружелюбно прервал пожилой рыбак.
— Эх, вашего брата схватили, а вы… полицейскому! — в сердцах произнес Тасос.
— Кто же будете? — осторожно спросил рыбак.
— С этого бы и начали, — улыбнулся Тасос. — Я таксист, а девушка моя… невеста. В Салоники везет показать меня родне.
— Ну а рыбак-то тут при чем?
— Потому и при чем, что мы не продажные шкуры, как вот тот, что в машине дрыхнет! — опять обозлился Тасос.
— Товарищи, мы только хотели знать, что произошло там, на раскопках, где арестовали рыбака и нашего… хорошего знакомого, — примирительно произнесла Рита.
— Кто же тот с вами в машине сидит? — ушел от ответа рыбак.
— Могу его оставить в подарок, только учтите, любит шпионить и пакостить, — сказал Тасос.
— Такого дерьма и так много, — отрезал рыбак. — А он что, тоже рыбаком интересуется?
— Он-то рад, что рыбака и нашего знакомого схватили, — объяснил Тасос.
— Можно посмотреть? — спросил рыбак, показав глазами на машину.
Рыбаки долго разглядывали спящего.
— Запомнить надо, — сказал один из них.
— Пока я его не разукрасил, — показал кулак Тасос. — Ну, прощайте… конспираторы.
Рыбаки переглянулись меж собой, пожилой отвел Тасоса и Риту в сторону и сказал:
— Дошли до нас слухи, что там, где выкапывают старые памятники и камни, драка была между полицией и работающим народом, помяли бока друг другу, кое-кого арестовали, а кого точно и кто они, может, еще узнаем. Когда вернетесь из Салоник, остановитесь, только без этого…
Рыбак бросил взгляд на машину.
— И на том спасибо, — сказал Тасос. — Беспокоимся за нашего знакомого, за одного известного…
— За него, парень, и мы в беспокойстве, — неожиданно продолжил рыбак. — Так и не спел он нам песню о буре. А она налетела-таки, завертела нас, уносит достойных, а таких, как этот иуда сонный, под крылышко взяла. Сами надеемся и ждем, что рыбак и знакомый певец бурю одолеют.
Расстались друзьями.
Рита одобряюще смотрела на Тасоса, когда тот, прощаясь с рыбаками, очень смущаясь, извинялся за свои несправедливые упреки и злые слова.
— Пригласите на свадьбу — приедем. Рыба наша — остальное ваше! — пошутил старый рыбак и проводил «молодоженов» к машине.
Пассажир спал до самых Салоник. Его пришлось растолкать. Он вытащил бумажку и назвал адрес, но как добраться до нужного места, никто не знал, а прохожие отвечали неохотно. Здание, которое они искали, оказалось полицейским управлением. Прощаясь, певец-шпик заявил, что надеется дня через два вернуться в Афины со своими прежними попутчиками и что с удовольствием познакомился бы с родственниками Риты.