Для молодого журналиста Котикова, который впервые работал за рубежом, события после военного переворота стали испытанием не только профессиональной подготовленности, но и мужества. Он отказывался верить во все происшедшее, но, действительно, был совершен переворот и был арестован Никос Ставридис. В тот же день, когда журналисту удалось передать в редакцию короткое сообщение о перевороте, была опубликована и статья Никоса Ставридиса «Первая встреча с В. И. Лениным». К сожалению, порадовать Никоса сообщением о вышедшей в свет статье он не смог — на телефонные звонки в доме певца никто не отзывался. Прошедшему слуху о том, что Никос Ставридис в числе первых арестованных в ночь на 21 апреля, Котиков не поверил и был очень рад, услышав голос певца по подпольному радио. Не хотелось верить и второму сообщению о том, что певец все-таки схвачен и ему угрожает смертная казнь. Чем можно было помочь узнику хунты? Котиков испытал чувство удовлетворения, когда узнал, что после его очерка о трагической судьбе греческого певца музыкальная общественность образовала комитет в защиту арестованного.
В кабинете Ясона Пацакиса всегда были свежие Номера газет — греческих и зарубежных, шеф лично просматривал публикации о политической ситуации в стране. После схватки на развалинах античной крепости Пацакис испытывал двойственное чувство: с одной стороны, удовлетворение, что ликвидирована группа и арестован Ставридис, но, с другой стороны, слишком дорогая цена содеянного ввергала его в мрачные размышления. Кроме трусливого господина Дастоглу, все участники археологических раскопок встали на защиту группы, особенно иностранцы. Эти англичане так яростно боксировали, что, казалось, дерутся на ринге за самые почетные призы. Об этом писали многие газеты. По сообщениям получалось, что этот случай противодействия новому режиму в Греции имел международный характер и вызвал огромный резонанс. В Москве даже образован комитет в защиту певца, советские газеты полны антихунтовскими выступлениями. Но если главная цель операции в античной крепости все же достигнута, то в Риме все сорвалось из-за досадной случайности: кто-то заметил провод, запутавшийся с другими около микрофона, и сказал об этом радиотехнику, ну и тот, конечно, обнаружил бомбу. Если бы она сработала в установленное время, турне этих гречанок в черном и красном закончилось. Да, сорвалась задуманная и, казалось, тщательно подготовленная операция «Трибуна». Шум, поднятый прессой вокруг этих событий в Греции и Италии, заглушал «музыку оркестра», которым дирижировал шеф тайной полиции Ясон Пацакис. Тот шум был услышан во всех уголках Греции и воспринят как поддержка в антихунтовском сопротивлении. Еще одна подпольная радиостанция — «Голос правды» объявила о создании в Греции антидиктаторского Патриотического фронта с сокращенным названием ПАМ, а вслед за этой новостью было сообщено о создании КНЕ — Коммунистической организации греческой молодежи. Пацакис знал, что самой главной и самой энергичной силой в этой борьбе были коммунисты. Сколько их было схвачено и брошено в тюрьмы, в концлагеря на безжизненных островах смерти! Десятки тысяч греков и гречанок. Но коммунисты опять поднимаются и дерзко орудуют под самым носом у тайной полиции, и уничтожить их пока не удается. Диктатор в первый день переворота сказал Пацакису, что опасность коммунистического заговора в Греции он будет доказывать компрометирующимикомпартию документами. Но что-то не видно этих разоблачительных бумаг. Только как снежная лавина ширится сопротивление против хунты. Из донесений тайных агентов, действующих за пределами Греции, явствует, что никто, кроме правительственных верхушек США, ФРГ, Испании и Португалии, власть «черных полковников» не поддерживает, больше того — открыто выражаются протесты. А после неудачной акции в Риме поднялась огромная волна возмущений. Кто должен сдержать этот бешеный напор? Службы греческой безопасности — тайная полиция, военная полиция…
Тяжелые думы хозяина кабинета прервал телефонный звонок — заработал аппарат прямой связи с главой хунты. По тону Пападопулоса Пацакис понял, что диктатор находится в состоянии крайнего раздражения. Вскоре, войдя в кабинет диктатора, он был встречен прямым вопросом:
— Перед вашей службой поставлена задача вызывать недовольство наших друзей?
Переспрашивать о «наших друзьях», чтобы выиграть время для правильного ответа, было бы наивно, и Пацакис голосом ретивого служаки быстро сказал:
— Наши друзья решили и на этот раз принять участие в выполнении тщательно подготовленной моими людьми акции в Риме. Из мадридского разведцентра ЦРУ в Рим были посланы специалисты по… радиотехнике. Они откорректировали план операции «Трибуна» и сами взялись за установку… сюрприза с часовым механизмом. Так что все претензии не к Афинам.