В просторной комнате, куда они вошли, стоял стол, весь уставленный посудой, вазами с фруктами, какими-то коробками… Женщина — брюнетка, ухоженная и вся будто аккуратно выглаженная, пригласила сесть, а мужчина — лысеющий толстяк в помятом небрежном костюме провел рукой по бутылкам, ожидая ответа гостя. Пацакис не успел сам для себя решить, с кем он имеет дело, как внезапно появился янки, как показалось гостю, еще больше похудевший и очень озабоченный. Эмиссар быстро кивнул, уселся за стол и подождал, пока мужчина и женщина выйдут.
— Шеф службы безопасности, так, господин Пацакис? — начал эмиссар с неожиданного вопроса и опять, не дожидаясь ответа, сам утвердительно кивнув, скрипучим голосом, продолжил: — Какой безопасности, господин Пацакис? О, да, национальной, греческой! Но для нас вы шеф службы безопасности не только Греции!
Эмиссар протянул руку к стоне, нажал на невидимую кнопку, и взору открылась большая карта Средиземноморского бассейна.
— Маленький урок географии, — пояснил он и длинной указкой показал на Грецию. — Господин Пацакис, вам, надеюсь, известно, что мы помогли «малой хунте» добраться до власти, чтобы делать… большие дела. Большая генеральская хунта была бы неспособна сделать то, что по силам полковничьей во главе с моим старым приятелем. Греция образца 1967 года — это наша главная военная база в юго-восточной Европе и Средиземноморье, южный фланг Североатлантического пакта. Орудия шестого флота и военных баз, пока они в Греции и вокруг нее, обеспечат безопасность нашего присутствия. Но мы рассчитываем и на службу тайной полиции, которую вы имеете честь возглавлять и до последнего времени пользоваться нашим доверием. Но теперь мы начинаем подозревать, что вы, господин Пацакис, весьма узко представляете свои обязанности. Ваша служба проявляет медлительность и нерешительность в борьбе с противодействующими силами, которыми руководят коммунисты. Если бы все эти певцы, поэты и прочие музыканты подняли на весь мир пропагандистский шум только против хунты, мы бы наблюдали со стороны, как вы огнем и мечом расправляетесь с ними. Но мы не можем быть сторонними наблюдателями, когда греки, особенно известная вам певица Киприанис, расшифровывают наши планы, призывают к ликвидации наших баз, нашего присутствия на этом важном плацдарме возможной войны с Советами и ее сателлитами. И допускает эту болтовню, этот шум шеф службы безопасности, глава тайной полиции, в распоряжении которого десятки тысяч агентов. Вы поняли меня, господин Пацакис? Или миллионы вашего папаши и рандеву с одним милым существом заботят шефа нашей, повторяю, нашей безопасности в этом важном и взрывоопасном районе?
ХРОНИКА ЧЕРНЫХ ЛЕТ
Записи в дневнике, начатом в первый день переворота, должны были, как надеялся Юрий Котиков, стать документальной основой для задуманной книги-хроники черных лет в истории Греции. Но в начале лета 1973 года записи оборвались — истек срок долгой и трудной командировки. Двоякое чувство испытывал журналист, собираясь на Родину. Первая зарубежная командировка была временем больших испытаний. В первые же месяцы работы в Афинах переворот на рассвете апрельского дня изменил политическую ситуацию в Греции, оказавшейся теперь во власти темных сил. В голове не укладывалось, что более чем через двадцать лет после краха мирового фашизма, на греческой земле, где впервые выросло дерево демократии, наследники Гитлера, Муссолини и диктатора Метаксаса пытаются опять установить «новый порядок». Проснувшись ночью от сильного шума и грохота, Котиков увидел в окне колонны танков, которые двигались к центру города. Он включил радио и не поверил своим ушам: в результате переворота к власти пришла военная хунта, которая ставила своей целью спасти Грецию от угрозы коммунизма. Потом он бросился к телефону, но зуммера не было — отключили. С риском для жизни журналист добрался до советского посольства — особняка в центральной части города неподалеку от королевского дворца и парламента, которые были заблокированы танками — и удивился, что спокойный деловой ритм работы не нарушен. Один старый дипломат вытащил из ящика письменного стола свою записную книжку и познакомил Котикова с любопытной статистикой: с тех пор, как Греция получила национальную независимость — почти за полторы сотни лет, — сменилось четыреста сорок правительств, причем нынешний король за последние три года сформировал семь правительственных кабинетов, восьмой — из престарелых генералов — ему образовать не удалось: более прыткими оказались полковники.