— У нас тоже так бывало… до переворота, — сказала Лулу.
— Сперва крикуны, потом танки! — не мог успокоиться Луис. — Так действовали и действуют фашисты.
— Пока не поздно, их надо остановить. В Греции мы опоздали…
— Ни в Греции, ни у нас фашизм не пройдет!
Темпераментный чилиец напоминал гречанке отца: Ставридис тоже долго не мог успокоиться, когда фашистские молодчики устраивали провокации во время концертов, угрожали певцу расправой… Месяца за два до переворота, когда Лулу шла на молодежный вечер, у входа в клуб она увидела афишу с портретом Никоса Ставридиса: к голове певца чьей-то рукой была пририсована петля.
Об этом случае Лулу рассказала в столичном молодежном центре, куда ее привел Луис и уговорил выступить. Лулу была поражена, когда на сцену вынесли плакат: Луис с гитарой и тоже с петлей…
— Фашизм везде одинаков! — бросил в тишину зала Луис, которому тоже угрожали смертью за его песни. А Лулу взяла его гитару и запела песню, которую сочинил ее отец после того случая с плакатом:
Зал встал и аплодисментами приветствовал песню.
В прибрежном Вальпараисо сценой была большая деревянная площадка, наспех сколоченная к приезду в город греческих артистов.
— Сейчас мы едем к московскому дому, — объяснил Луис. — Это большой домостроительный комбинат, который мы возводим с помощью красной столицы.
— Красной? — переспросила Лулу.
— Кто был в Москве, ее называет так, — улыбнулся Луис. — И по цвету красная она, и характер у нее красноармейца.
В этот день грекам довелось встретиться с человеком, которого в Чили называли не иначе как «красный президент». Он приехал на стройку поблагодарить русских за «московский дом», благодаря которому будут расти высокие и красивые здания на чилийской земле.
— Наши греческие гости приглашают послушать свои песни, — обратился «красный президент» к русским специалистам, и все направились к импровизированной сцене.
Гречанки в черном и красном преподнесли зрителям сюрприз: спели знаменитые «Подмосковные вечера» на русском языке. И с ними вместе пела вся площадь: многотысячная и разноязычная — в центре рабочего города.
В отеле гостей ждал иной «сюрприз»: в ящиках столов, под подушками лежали листки бумаг с нарисованным черепом и словами угрозы: «Убирайтесь из Чили и не мешайте! Иначе смерть!»
Гастроли в Сантьяго еще не кончились, главный концерт должен был состояться на следующий вечер. Как быть? Все решили, что гастроли должны быть продолжены. Перед началом концерта на сцену вышла гречанка в черном. На фоне красного полотнища четко выделялся темный силуэт, казавшийся изваянием. Женщина в черном подняла руку и сказала:
— Наш голос — голос нашей многострадальной родины звучит на земле, где народ строит новую жизнь. За такую жизнь борется маленькая Эллада. Этот путь не усыпан розами, на нем больше следов крови. Но никакая черная сила не может остановить нас на трудном, но единственно правильном пути. Пусть наши общие враги знают: нас не запугать, мы победим. Победим!
Рядом с темным пятном появилось красное. Две гречанки, взявшись за руки, начали петь. Это было ответом тем, кто пытался запугать греков и чилийцев.
Неожиданно на сцену поднялся пожилой грузный человек. Зал взорвался аплодисментами, приветственными возгласами. Великий и любимый поэт Чили сказал, что очень давно видел в Мадриде то, что навсегда осталось в памяти и стихах:
Зал опять разразился громом аплодисментов. А затем поэт обратился в звенящую тишину:
— Так было. Так не должно быть на нашей земле!
В отеле на вновь подкинутых листках уже не было слов — только череп. Явная угроза расправы. Откуда может раздаться выстрел? В комнате Алексиса собрались все греки. Сегодня угроза не была приведена в исполнение. Что их ждет завтра?
Луис застал гостей в раздумье, а затем увидел в руках импресарио бумагу с нарисованным черепом.
— Не поленились негодяи подбросить эту гадость, — зло произнес он и, взяв у Алексиса листочек, быстро разорвал его. — У вас тоже фашисты так делают?