В пирейской таверне опять «прорезался голос» у певца-шпика. Донеся на таксиста и девушку после возвращения из Салоник, он беспробудно пьянствовал на «тридцать сребреников», за это был выгнан «со службы» и теперь опять пел в портовой таверне. Сюда как-то и забрел Тасос. Одна рука у него была на перевязи — после стычки с полицией во время забастовки таксистов. На острове смерти Тасос тяжело заболел и его, полумертвого, просто-напросто выбросили за железные ворота. Как добрался до Пирея и оказался в своей лачуге, Тасос не помнил, долгое время лежал без сознания, но молодой и крепкий организм победил. С большим трудом — помогли друзья Самандоса-старшего — устроился опять работать таксистом. И вот в пирейской таверне, куда он зашел в надежде встретить кого-нибудь из друзей и посидеть за чашкой дешевого, кофе, увидел предателя. Один из оркестрантов объявил о новой песне Никоса Ставридиса. При упоминании этого имени Тасос вздрогнул, подался вперед, но, когда увидел, что к микрофону подскочил давно им разыскиваемый певец-шпик, он сорвался с места и здоровой рукой нанес такой удар, что тот с грохотом рухнул на пол. Тасоса схватили, но он успел крикнуть:
— Это не песня Ставридиса! Обманывают, продажные шкуры!
Тасос отчаянно сопротивлялся, но силы были неравные. Вдруг погас свет, кто-то крикнул: «Бей этих негодяев!» Завязалась драка. Кто-то оттащил Тасоса в сторону и сказал: «Не бойся, парень, мы тебя знаем». Но таверну уже окружили полицейские. Рядом с Тасосом стоял однорукий грек Харалампос из Плаке. Их должны были судить вместе, но Харалампос так и не вышел из подвала, где пытали арестованных. Сердце не выдержало.
Случай в пирейской таверне был описан в одной левой газете, которая выходила нелегально. Скандал в портовом заведении — дело обычное, но заметка привлекла всеобщее внимание: таксист — бывший узник концлагеря, в котором находился известный певец, утверждал, что автор песни о «Великой Греции» не Ставридис, что это обман… Номер нелегальной газеты был нарасхват, один экземпляр оказался у политических ссыльных на острове Самос. Газету показал Никосу старый поэт.
Ставридис не поверил своим глазам. Какая песня? Да еще о «Великой Греции»? Много разных провокаций устраивали против него враги, но такого еще не было. Никос ясно представил, как могли расценить такое «сочинение» его друзья. Да, среди арестованных были и такие, кто, не выдержав истязаний в концлагерях, предавал своих товарищей и переходил на сторону хунты. Но он — Ставридис! Кто поверит, что он отступил и сдался, отказался от своих идеалов? Нет, верные друзья не поверят, не поверит Хтония, не поверит Лулу, не поверит Елена, Не поверят его дети… Ну а тысячи людей, кто слушает «патриотическую» песню о «Великой Греции»?
Старик поэт протянул Никосу листочек бумаги. Стихи. «Нелегкий путь». Никос начал читать:
Никос посмотрел на старого грека, который долгие годы провел на таких островах. Эти стихи о таких, как Никос Ставридис, о тех, кто долгие «хунтовские годы» находится в изоляции.
Старый поэт подмигнул, дескать, читай дальше.