Никос знал: если мелодия рождается, когда читаешь стихи, такую песню можно подарить людям. Новая песня так и будет называться «Не надо было нам чернил — кровью писали!». Это и будет ответом на чудовищную фальсификацию.
Быстро нотную бумагу. Песня как горячий вздох, как короткий выстрел. Теперь ей надо дать крылья…
В Греции ночь террора — диктатура хунты. Неисчислимы жертвы хунты. Каждую минуту могут быть расстреляны узники островов и казематов. Но это не останавливает ссыльных на острове Самос. Новая песня Никоса Ставридиса «перелетает» через море… Попадает в надежные руки. Одно лишь слово произносит товарищ Седой: «Молодец», — и передает песню радиостанции «Свободная Греция». Одно жаль, что эту песню, написанную кровью, поет не сам автор. Но греки знают: он в заточении. Поет женщина, у нее сильный и звонкий голос. Очень мало кто знает имя певицы, по радио его не объявляют, но придет время — и все узнают, кто пел новую песню Ставридиса. А пока лишь узкий круг друзей гордился Нисой Гералис. Кто мог подумать, что эта скромная, застенчивая девушка бросит вызов военной хунте, вступит в противоборство с сильным и безжалостным врагом! За это Ниса уже поплатилась: арестовали отца и брата, были подвергнуты истязаниям родственники, подруги… Охота за девушкой-радисткой окончилась неудачей для бывшего шефа тайной полиции, теперь на ее след пытались напасть агенты ЭСА. Ниса участвовала в каждой радиопередаче. И вот спела совсем новую, чудом полученную песню Ставридиса. Товарищ Седой написал вступительное слово — о песне, о ее авторе — настоящем патриоте, отвергающем хунтовскую иллюзию о возрождении «христианской Эллады». А потом зазвучала песня об узниках, которые перестали считать годы на голых и жарких островах…
— Но они живут и работают. Пишут кровью. Дневники, стихи, рассказы… И эта песня тоже написана кровью. За нее дорого заплатят презренные тюремщики! — закончила свое выступление Ниса Гералис.
О песне-фальшивке забыли. Новую, настоящую песню Никоса Ставридиса пели все, запретить ее было невозможно. После передачи подпольной радиостанции песня «прорвалась» в Париж. Ее исполнил дуэт — Елена Киприанис и Лулу Ставридис.
В пропагандистской машине хунты произошел сбой. Идеологи греческого неофашизма распространяли миф о том, что нация объединяется в стремлении возродить былую славу «Великой Греции». В пример приводились известные деятели культуры, среди которых был и Никос Ставридис. И вдруг эта новая песня. Идеологи обвиняли службу безопасности в том, что «антипатриотам» была дана возможность совершить крупную политическую диверсию. Выходило, что «единство нации» — блеф, мыльный пузырь? Кто-то должен ответить за такой провал. Что ж, опять бросить в концлагеря, может быть, даже уничтожить всех, кто продолжает борьбу? Один приказ сверху, и жестокий шеф военной полиции совершит кровавую расправу. Приказ дать не решались, а шеф инициативу не проявил. Страх за содеянное уже вполз в души временщиков. Поставить народ на колени, заставить беспрекословно подчиняться не удалось. Антидиктаторское движение в стране и за ее пределами расширялось и крепло, в воздухе чувствовалось приближение другой бури. Но свою власть показать надо. Дотянуться до узников Самоса, Лероса, Юры — руки коротки. За ними народ, за ними мировая общественность. На ком же выместить свои неудачи и провалы?
Суд приговорил пирейского таксиста — «возмутителя спокойствия» и «пособника агентов одной иностранной державы» к пожизненному заключению. Тасоса опять бросили на остров смерти. На суде он узнал, что от сильного удара так и не пришел в себя певец-шпик, хотя отчетливо помнил, что тот подонок все же очухался и что-то объяснял полицейским. Для того чтобы осудить Тасоса, необходима была «жертва». Шпика нашли мертвым в постели. «Нашли» те, кто и выполнил приказ. Суд состоялся в осенние дни, когда многочисленные забастовки прокатились по всей Греции — против увольнений, роста дороговизны жизни, засилья американцев. Еще одна смертная казнь накалила бы донельзя и без того взрывоопасную атмосферу. Поэтому решение было: бросить за колючую проволоку на медленную смерть!
На острове узнали о трагической судьбе молодого таксиста. Первым связался с Тасосом Самандос-старший. Он сказал, что здесь у него есть друзья, которые были арестованы вместе с Никосом Ставридисом. Рыбак и студент. Оба «пожизненные», как и Тасос. Родственник Самандоса — охранник, их помощник, тоже здесь, но его используют лишь в крайних случаях, чтобы не вызвать подозрений у стражи. Этот охранник, побывав дома, принес весть о Рите, узнал, что она находится в женском отделении тюрьмы на окраине Афин. Это сообщение сильно взволновало Тасоса. После освобождения из первого заключения он всюду искал Риту, которую тоже арестовали по доносу, но тщетно. Родителей девушки куда-то сослали, а соседи и друзья по организации ламбракидов не имели с ней никакой связи. У Тасоса словно прибавилось сил, собственные беды отодвинулись на второй план, он мечтал о встрече с этой удивительной девушкой. Парень, с трудом передвигаясь после «обработки» в полиции, добрался до знакомого охранника и попросил подробнее разузнать о Рите.