— Ты молодец, парень, — похвалил Тасоса рыбак Костас. — После твоего подвига в таверне все узнали правду о нашем Никосе. Кто знает, дорогой друг, может, и о храбром пирейском таксисте будет сложена песня.
Костас посмотрел на студента и продолжил:
— И петь ее будет Ниса, да не по радио, а среди друзей, когда уважаемый ученый-археолог товарищ Эмбрикос пригласит вот эту компанию.
— О, чую, свадьбой пахнет, — улыбнулся Самандос.
Студент в смущении махнул рукой, хотел что-то сказать, но заметил Тасоса, который сидел с опущенной головой.
— И на твоей свадьбе мы погуляем! — Самандос положил руку на плечо Тасоса. — Вот только выбраться бы из этого ада.
В дверях показалась голова знакомого охранника и тут же скрылась. Это был сигнал — ждите. Через несколько минут он появился вновь и передал друзьям газету. Такие «подарки» были самыми дорогими для людей, оторванных от всех событий, но и самыми опасными. Обнаруженная газета с антихунтовскими статьями — повод для расправы на месте: пуля без суда и следствия.
Обычно первым читал Костас. Сегодня, быстро пробежав глазами, он протянул газету Эмбрикосу:
— Читай и гордись своими друзьями, товарищ студент!
ДЕВУШКА В БЕЛОМ
Досье на Нису Гералис было не только у службы безопасности, но и в университете. По новому уставу высших, учебных заведений, утвержденному хунтой, подобного рода информация имелась на каждого студента. Досье Нисы — студентки археологического факультета, пропустившей в «хунтовские годы» все учебные занятия, было самым пухлым. О подлинной деятельности девушки знали многие студенты и преподаватели; для одних она была непонятной, для других героической личностью, поэтому и отношение к ней было разное, но ее популярность как участницы подпольных радиопередач росла.
Ниса не оставляла надежды, что настанет время и она продолжит учебу. А пока ей пришлось тайком пробраться в здание Политехнического института.
События в Греции свидетельствовали о том, что хунта пытается разными ухищрениями спасти антинародный режим. Дискредитировавшие себя в народе военные — многие ближайшие сподвижники диктатора — были им же заменены гражданскими лицами. Создавалась видимость ослабления роли военщины в политической жизни страны и начала демократизации на основе новой конституции. Но кольцо изоляции, в котором оказалась хунта, продолжало сжиматься благодаря усилиям участников антидиктаторского движения. Одной из активно действующих организаций популярного движения был ЭФЕЕ — Антидиктаторский национальный союз греческих студентов. Руководство ЭФЕЕ выступило с требованием восстановить в высших учебных заведениях студентов, которые были вынуждены пропустить занятия по политическим причинам. В списке таких студентов была и Ниса Гералис. ЭФЕЕ распространил и требование студентов Политехники отменить приказ министерства просвещения о милитаризации высших учебных заведений, о запрещении вступать в контакты со студентами других вузов и участвовать в демонстрациях. Только правительство, именуемое гражданским, могло дать ответ на решительные требования студентов, с которыми сам диктатор-президент долго и безуспешно заигрывал, пытаясь привлечь молодежь к участию в националистических акциях «вождя эллинов».
Ожидая ответа на свои требования, несколько тысяч студентов забаррикадировались за железной оградой Политехники. События принимали опасный поворот. Агенты ЭСА доносили, что студенты не одиноки в антиправительственных действиях. Военной полиции удалось в первую же ночь осады ворваться на территорию института. Вместе с сотнями студентов были арестованы рабочие из «красного пояса» столицы, пирейские докеры, гимназисты, таксисты, даже крестьяне.
Жестокие репрессии против арестованных вызвали возмущение и протесты даже среди тех, кто поддерживал хунту во время переворота, но в последние годы разочаровался в способностях диктатора и его клики решить серьезные политические и экономические проблемы Греции. Поэты, художники, журналисты быстро откликнулись на трагические события у Политехники. В Афинах распространялось стихотворение, которое начиналось с утверждения: