Когда Никос после ссылки вернулся домой, он увидел на полу разбитую пластинку — давний подарок автора песни «Подмосковные вечера». Агенты Пацакиса, ворвавшись в дом Ставридисов и не застав там никого, стали крушить и переворачивать мебель, разбили и эту пластинку на проигрывателе…
— Вот поедешь в Москву и привезешь…
Не успела Хтония договорить, как откуда-то сверху донесся голос певицы, зазвучали «Подмосковные вечера» на русском языке.
Боже, это же Лулу! Дочь пела в комнате, которая была под самой крышей дома.
— Ну прямо как с небес! — удивилась Хтония.
— Вы сговорились сегодня говорить и петь по-русски? — спросил Никос.
За Хтонию ответила Лулу, появившись на лестнице:
— По желанию публики! Пластинку разбить можно, песню нет, верно, товарищ Ставридис?
Песня разбудила Костаса и Мирто.
— По какому поводу ночной концерт? — спросила Мирто.
— Пусть сама виновница объяснит, — сказала Хтония. — За нашим пиршеством. Давно все вместе не сидели за столом.
Пока Хтония и Мирто проворно ставили на стол тарелки с едой и бутылки с лимонадом, Лулу рассказала о том, как впервые в Москве услышала эту песню, запомнила ее и стала петь. Она вспомнила, как греческая группа исполняла «Подмосковные вечера» на большом митинге в чилийском городе Вальпараисо накануне фашистского переворота.
О прерванном сне никто и не думал, даже Никос, сильно уставший за день, объявил, что с удовольствием просидит за семейным столом хоть до утра.
— Интересно, поверит ли приехавший журналист, что всю ночь мы пели одну советскую песню? — спросил он.
— Почему одну? — удивилась Лулу. — Я знаю еще несколько. Вот самая известная.
Лулу быстро села к роялю, взяла несколько аккордов и запела «Катюшу».
Лулу пела по-русски, а маленький домашний хор подпевал по-гречески.
Когда Никос встретился с Котиковым, он первым делом рассказал ему о «ночном концерте».
— Вот это здорово, просто здорово! — обрадовался журналист. — Никос, вы не возражаете, если в репортаже о послехунтовской Греции я упомяну о том, как пели русскую «Катюшу»?
— Хо-ро-шо! — вспомнив, как произносит это слово Хтония, ответил Никос.
Они встретились в здании Общества греко-советской дружбы. До прихода туда Никоса Ставридиса Котиков беседовал со старыми работниками этой организации друзей Советской России, которые рассказали, как по приказу самого главы хунты общество было разгромлено. Когда же на днях объявили о восстановлении общества, одними из первых сюда пришли молодые греки, которые хотели бы поступить в школу русского языка.
— И не только молодые, — уточнил Никос. — Освобожусь от своих забот и тоже сяду за парту. Хо-ро-шо?
— Очень даже хорошо, Никос! Сразу же прочтете… Котиков протянул ему старый, ленинский, номер газеты, в котором была опубликована статья греческого певца и композитора.
— Это мне? — после долгого молчания спросил Никос.
— Автору, который, надеюсь, скоро будет писать свои статьи и на русском языке.
— Пока нет времени писать даже на своем языке. Хунта оставила нам тяжелейшее наследство.
— Об этом и хотел поговорить с вами, Никос.
— Ваша страна знает, что такое фашизм. Мне еще не удалось побывать у вас, но знаю, что советские люди, ваше правительство, партия коммунистов готовы решительно противостоять этой темной силе. Греки тоже испытали фашизм на себе. Когда мы вместе победили фашизм, кто мог подумать, что неофашисты еще раз будут испытывать терпение греков. Виноваты многие в возрождении в Греции самой оголтелой реакции. В том, что игнорировали единство действий в защиту демократии. В том, что антинародные силы нанесли внезапный удар в сердце Эллады. Тяжелыми потерями, большой кровью исправляют ошибки. Хунты нет, но есть почва, на которой произрастают эти сорняки. Но мы засучили рукава, приходится без устали выпалывать эти сорняки, ликвидировать тяжелые последствия в экономике, в культурной жизни, в жизни нашего общества…
Котиков быстро писал, изредка поглядывая на Никоса, который по своей привычке расхаживал по просторной и пустой комнате, и его тяжелые шаги гулко отдавались в тишине…
Никос посмотрел на свои часы, улыбнулся:
— Цейтнот! Успею только перейти дорогу, чтобы встретиться с чиновниками министерства внутренних дел.
Котиков с сожалением захлопнул блокнот:
— Да, Никос, значит, условились, завтра — в «Русское село»? Я заеду за вами. Поедем на нашей «Волге», как говорится, с ветерком! Итак, Никос, до…