Котиков с беспокойством посмотрел на часы и попросил подвезти его прямо к отелю.
— Надо успеть передать в номер, — объяснил он.
Афинская телефонистка быстро соединила с Москвой.
— Несколько строк дополнения, — сказал стенографистке Котиков.
— Юра, что случилось за это время? — удивилась Таня.
— Молодожены, о которых я пишу, убиты…
Танечка молчала, а Котиков не торопил, хотя времени для передачи оставалось мало. Изменившимся, тихим голосом стенографистка сказала, что готова записывать. Переданные строки заканчивались словами: «Это будни Греции после хунты. Греции с наследием хунты».
С ВЫСОТЫ СУНИЙСКИХ СКАЛ…
Ясон Пацакис недолго находился в больнице после инцидента в прибрежной таверне. В широкой огласке Пацакис не заинтересован, особенно теперь, когда удалось выпутаться из недавнего процесса над хунтовскими агентами госбезопасности.
Мадам Бурбулис не отходила от пострадавшего, бдительно охраняла его палату от назойливых репортеров и знакомых, которые хотели навестить несчастного Ясона, а чаще доставить себе удовольствие посмеяться над чванливым наследником папашиных миллионов. В палату допускались только особо приближенные люди, которые сообщали о всех новостях. И скоро Пацакис узнал, что судьбой этого «бешеного» пирейца интересуется Никос Ставридис, даже хлопочет о его освобождении.
Неожиданное вмешательство давнего врага в эту историю изменяло первоначальные планы покинувшего больницу Яноса Пацакиса. После того как он избавился от опеки мадам Бурбулис и уединился на своем острове с мадемуазель Бурбулис, Пацакис лихорадочно обдумывал варианты жестокой мести. Теперь от передачи дела в суд надо было отказаться. Коммунисты, все левые газеты поднимут такой шум, что процесс может обернуться против самого Пацакиса — ему припомнят все старые грехи. Об этом предупредил его и знакомый чиновник из министерства внутренних дел, который вел переговоры со Ставридисом.
— Мой шеф не советует связываться с этим Ставридисом, который в списке кандидатов в парламент от левых, — докладывал чиновник. — Он сейчас в большой силе и воспользуется этим.
— Что же советует ваш шеф? — спросил помрачневший Пацакис.
— Сделать красивый жест.
Пацакис — дока в таких делах, сразу догадался, что скрывается за этими словами. Расшифровывать ему значение «красивого жеста» было излишне. «Я сам придумаю месть», — решил Пацакис и тайно встретился с людьми, которые часто выполняли его поручения. План был прост. За таксистом установят слежку наемные убийцы и в удобный момент расправятся с ним. Машина с погашенными фарами стояла наготове, и как только молодожены на такси подъехали к своему дому, она стремительно двинулась навстречу… Ее следы затерялись на побережье, словно это была амфибия, продолжившая свой путь по воде.
Правда, были обнаружены следы многотонного самосвала, поэтому кто-то высказал предположение, что на него была погружена автомашина, в которой находились стрелявшие. Возникла еще одна версия: автомашину погрузили на яхту.
Полицейские, ведущие это дело, были вскоре отстранены от расследования якобы по причине неопытности. Дело поручили детективам из Афин.
Левые газеты требовали быстрого и непредвзятого расследования трагедии в Пирее, утверждали, что убийство совершено по политическим мотивам.
Похороны Тасоса, Риты и их друга — водителя такси вылились в многолюдную демонстрацию, пирейцы требовали привлечения убийц к ответственности, увольнения из органов внутренних дел и государственной безопасности сторонников «черных полковников».
На траурном митинге выступил Никос Ставридис.
— Борьба не кончилась, она продолжается! — страстно и горячо начал он. — Сторонники хунты притаились, расползлись по щелям и высматривают, пакостят, осуществляют террористические акты. Неофашисты не останавливаются ни перед чем, нанося удары левым силам, тормозя процесс демократизации. Они мечтают приковать Грецию к колеснице НАТО, сохранить американские военные базы, опять ввергнуть страну в ночь диктатуры. Сегодня из наших рядов вырваны молодые греки, которые еще многое смогли бы сделать для свободы и счастья своей родины. В весеннем саду сорваны, растоптаны не успевшие расцвести цветы. На пороге их дома прозвучали выстрелы наемных убийц. Расследование подлого убийства затягивается. Мы требуем быстрого и честного ответа на вопрос: кто убил наших товарищей? Пусть этот вопрос услышат и подлые организаторы пирейской трагедии, те, кто нанял убийц, кто теперь отсиживается в своей берлоге в надежде на безнаказанность. Но им не удастся скрыться от справедливого суда и возмездия народа!