— Друзья Джорджа, — представил Никос их англичанину. — Вместе были в той драке на развалинах крепости.
— Как поживает наш храбрый друг? — спросил Костас.
— К сожалению, в Грецию брат уже не ездок, — ответил гость. — У него сильно поврежден позвоночник. Фашисты оставили след на всю жизнь. Теперь Джордж занялся другим, но очень важным делом. Разыскивает в музеях, в частных коллекциях, в других местах памятники эллинской культуры.
— Которые… вывезены? — спросил студент.
— Очень мягко сказано, мой друг, — покачал головой мистер Джекобс. — Украдены! Да, украдены нашими соотечественниками. Были и такие. Одни отдавали Греции свое сердце, свою жизнь, другие…
Англичанин махнул рукой.
— О, совсем забыл, друзья, — спохватился он и полез в боковой карман своего пиджака, вытащил несколько значков, вручил каждому, объяснил: — К печальному апрельскому дню почитатели Байрона отметили его подвиг во имя освобождения греков. Здесь последние слова поэта о Греции.
Студент прочел выгравированные на значке строки: «Я отдал ей свое время, средства, здоровье, — мог ли я сделать больше? Теперь отдаю ей жизнь».
Когда мистер Джекобс собирался в Грецию, он предполагал, что эти значки торжественно вручит коллегам-эллинистам, знатокам Байрона. Может быть, представится и такая возможность, подумал он, но первыми это свидетельство памяти получили его старые и верные друзья, друзья Джорджа. Надо было вручить значок и Руле. Он обязательно это сделает, как только встретится с давней знакомой, и еще попросит прочитать те стихи, за которые она была арестована.
В сторону Афин промчался «крейслер».
— Пацакис. Ясон Пацакис, — узнал Самандос-младший.
— Этот самый? — спросил англичанин. — О, у меня с ним счеты за брата! У вас, вероятно, тоже, друзья?
— По всем счетам расплатится убийца! — тихо произнес Самандос-младший.
ДРУЖБА ДЛИНОЙ В ЖИЗНЬ
По своему жизненному опыту Никос знал, что человек, имеющий много друзей, имеет и немало недругов. Каждый враг его друга как бы автоматически становился врагом популярного в народе композитора, певца и общественного деятеля. Вот и друзья Шерлока Джекобса были друзьями Никоса Ставридиса, как и враги англичанина стали врагами грека…
Да, много лет прошло после знакомства и начала дружбы с байронистом Джекобсом. Три десятка лет. Вся сознательная жизнь. Никос вспомнил, как это было. В один из дней антигитлеровского Сопротивления Никос Ставридис был вызван в штаб соединения ЭЛАС, которым командовал боевой капитан Седой, и увидел там двух незнакомцев — по виду иностранцев.
После совещания рядом с Седым стоял один из незнакомцев — коренастый мужчина средних лет.
— Никос, с тобой хочет познакомиться наш английский друг капитан Джекобс, — сказал командир.
— Я много слышал о вас, маэстро Ставридис, — улыбнулся англичанин. — Рад познакомиться с вами. Я очень люблю народные песни. Греческие песни прекрасны. Об этом говорил еще наш Байрон, — одним духом выпалил он. — Это чрезвычайно интересно! — продолжал он. — Когда вы успеваете воевать и петь? Я надеюсь, у меня еще будет возможность побывать на вашем концерте.
К ним подошел второй иностранец — высокий, надменный, со щеточкой усов на узком лице. Он — тоже по-гречески — поинтересовался, о каком концерте идет речь. Услышав ответ, холодно усмехнулся:
— Когда говорят пушки, музы молчат.
Все почувствовали неловкость, и в самом большом смущении был капитан Джекобс.
— О, мой коллега просто военный, и больше ничего, — заговорил он, стараясь сгладить неприятное впечатление. — Майор Стэнли артиллерист. Зато он большой мастер своего дела.
— Видимо, так, — согласился Седой. — У нас к музыке свое отношение. Есть песни, капитан Джекобс, которые сильнее сотен пушек. Помните, как сказал Шуман: «Пушки, спрятанные в цветах». Спросите любого в этих горах, и вы узнаете, что певцов здесь почитают так же, как героев и полководцев. А концерт будет, капитан Джекобс, непременно будет.
Конец осени был дождливым, с гор дули холодные, пронизывающие ветры. В один из таких ненастных дней из горного селения, где было расквартировано подразделение ЭЛАС, в долину спустилась группа бойцов. Не замеченные охраной, они залегли у подступов к железнодорожному мосту. Подрывники, скрытые сплошной пеленой дождя, заложили детонаторы. Все ждали сигнала. Люди не разговаривали, боялись даже шевельнуться. Этот мост надо было обязательно уничтожить: через него шли гитлеровские эшелоны с солдатами, вооружением, снарядами, продовольствием для войск Роммеля в Северной Африке.