— У Алексиса свои счеты с Пацакисом, — возразил Никос. — В годы хунты он был среди его врагов. Одним словом, министерский сын заслуживает уважения. Понравится или не понравится — дело ваше, Фотис. Попробуйте… на зубок. Ваше право.
— Так он за министра или за тебя? — не сдавался старик. — На чью мельницу будет воду лить?
К рыбакам кто-то приближался на мотоцикле. Совсем молодой паренек залпом выпалил, что приехавших Костас ждет в крепости, хочет кое-что показать гостям. Старый Фотис взял слово с Никоса, что он и его друзья перед поездкой в Салоники обязательно отведают здешние рыбные блюда, которые пользуются широкой известностью далеко за пределами побережья.
Алексис посмотрел на часы..
— Времени в обрез, — объяснил он. — Но я столько слышал о случае в крепости, что еду с вами, а уже оттуда — в Афины. Мама знает о моем приезде…
— И отец, конечно? — ввернул Фотис.
Алексис внимательно посмотрел на старого рыбака, затем на Никоса и сказал:
— Как и вы, друзья, считаю, что борьба еще не окончена.
Взгляд Никоса, обращенный к Фотису, как бы говорил: «Вот и ответ на ваш вопрос — на чью же мельницу будет лить воду этот молодой грек».
У въезда в старую крепость гостей ждал сюрприз. Встречавшие их Костас и Георгис стояли около большого горельефа, который выглядел как памятник древности. Но это оказалась совершенно новая работа, сделанная по заказу мэрии, которую возглавлял коммунист Костас Мавридакис. На горельефе воспроизводилась памятная стычка с агентами тайной полиции. Мастерам, видимо, было нетрудно доподлинно изобразить все в камне. Советчиками и консультантами были сами участники — Костас и Георгис. На переднем плане выделялась высокая фигура Никоса Ставридиса с микрофоном в руке. Рядом в позе боксера стоял человек, очень похожий на приехавшего английского гостя. Первый узнал «боксера» мистер Джекобс:
— Джордж! Это же Джордж, черт побери! И Никос очень похож! Джордж много рассказывал об этой «большой драке», теперь я представляю, как досталось ищейкам Пацакиса.
— И самому Пацакису, — сказал Костас.
— Да, друзья, так создается история! — воскликнул англичанин. — Пройдут годы, столетия, эпохи, и такой памятник будет иметь ценность не меньше самых древних эллинских.
— Только нас не будет, — заметил Алексис.
— В том-то и фокус, что будем. Никос, мой брат, все участники памятного случая навечно останутся, о них будут говорить как о; легендарных греках!
Мистера Джекобса нельзя было остановить. Горельеф произвел на англичанина огромное впечатление: он оценил его не только как современник, но и как историк.
— Разве мог подумать Байрон, что его подпись на колонне Посейдона будет магнитом притягивать миллионы людей! — продолжал англичанин. — Когда нашим далеким потомкам будут рассказывать об этих черных годах, никто и не вспомнит полицейскую ищейку, а покажут этот горельеф, назовут гордые имена настоящих греков и их друзей. Байрон был один. На этом горельефе уже много его соотечественников. Ну, Джордж, и обскакал ты своего брата! Каков боксер, а! Олимпийский бог Джордж Джекобс! Звучит?
Котиков разрывался между блокнотом и фотокамерой: надо было успеть записать, сфотографировать… И еще поговорить с мэром, со студентом-археологом Георгисом Эмбрикосом, который был другом девушки в белом.
Мэр развернул лист ватмана и сказал:
— Мы вот с Георгисом набросали текст, который должен быть увековечен на другом камне. Надо написать окончательный вариант. Короткий, ясный…
— И поучительный для будущих поколений! — опять воскликнул англичанин. Он лукаво прищурил глаза, продолжил: — В знак нашей дружбы можно было бы сделать перевод текста на другие языки.
— Да, английский и русский переводы должны быть в первую очередь, — поддержал мэр.
— Тогда за работу! — предложил Никос.
— В нашем лабиринте, — добавил Костас.
В крепости продолжались раскопки. Пояснения гостям давал Георгис. Он еще не получил диплом, но уже был назначен заместителем руководителя археологических работ в античной крепости. Студент заменил погибшего преподавателя — коммуниста Андреаса Киру. Дастоглу уже не было на раскопках. Ждали приезда нового руководителя. Георгис объяснил, что на раскопках, кроме греков, работают англичане, мексиканцы, болгары и впервые русские.
— Советские археологи? — переспросил Котиков.
— Вернее, без пяти минут археологи, — ответил Георгис. — Студенты. Истинные энтузиасты. Великолепные парни и девушки. У них, как они говорят, соревнование. Социалистическое соревнование под девизом: сегодня лучше, чем вчера, завтра лучше, чем сегодня. Советские археологи вызвали на это соревнование болгар. К тем и к другим приглядываются греки, англичане, мексиканцы…