Быстрые экзоты по большей мере выполняли роль камикадзе — кидались под ноги, прыгали на оружие и пытались отобрать у нас автоматы. В общем, сеяли хаос, чтобы мы допустили ошибку и сгинули под волнами тварей.
И мы эту ошибку допустили. Вернее, экипаж второго БМП, что двигался в хвосте вместе с «Ящером». В какой-то момент, на броню «Манула» запрыгнули сразу несколько новых экзотов и принялись срывать с машины всё, что было на ней закреплено. В стороны полетели вырванные с корнем орудия, антенны и прочие устройства.
Командир машины всеми силами пытался сбросить с себя назойливых врагов, но в конечном итоге он остался слепым. После чего направлять машину он мог только при помощи камеры с подоспевшего коптера. И это не сказать, что было просто в условиях, когда постоянно что-то взрывалось, громыхало, заслоняя обзор.
Отдавая должное водителю-механику, он до конца боролся и не создал ни одной помехи остальной группе. Но, словно проблем у «Манула» было недостаточно, вскоре его броню протаранил на всём скаку рыцарь-конь.
Удар получился настолько сильный, что техника завалилась набок и больше не могла продолжать движение.
От увиденного моё сердце скрутило болью. Но я ничего не мог с этим поделать. Попытайся я спасти экипаж перевёрнутой «Бэхи», я бы потерял весь отряд.
— Удачи вам, ребята, — напоследок прозвучал голос командира потерянной машины. — Ввалите Нергалу по самое не балуйся.
После чего он активировал протокол самоуничтожения, и взрывом уничтожило не только сам «Манул» с его экипажем, но и под сотню заражённых.
— Мрази! — проорал «Ящер», продолжая оставлять за нами огненный след.
Командирским даром я ощутил боль в ментальном поле нашего отряда. Каждому из нас было нелегко видеть смерть боевых товарищей. Но, следуя протоколу, никто это обсуждать не стал. Не время. Сейчас нужно было сделать всё, чтобы выжить самим и помочь в этом друг другу.
— Семь тысяч. Поднажмём! — сообщил «Крылан», сколько осталось врагов. — И меньше тысячи летунов.
Тем временем боезапас иссякал на глазах. Орудия на наших экзоскелетах начали умолкать один за другим. Раскалённые стволы пулемётов больше не трещали, миномётные снаряды не запускались. Всё, что осталось в арсенале «Богатырей», это выжигающие глаза вспышки, от которых твари теряли ориентацию в пространстве. Правда, не все. К сожалению, против большинства врагов наши стробоскопы не работали.
— Та-ак, ребятки, — протянула «Валькирия», — наступает тот самый момент. «Термогриф» возвращается. КАБы почти долетели. Федь, у тебя всё под контролем?
— Да, — подтвердил «Ключ», — за бомбами слежу. Главное, чтобы дракоша не подвёл.
Когда в небе снова раздался душераздирающий рык «Термогрифа», наше орудие опустело в ноль. Даже гранат не осталось. Нам оставалось сражаться исключительно способностями и холодным оружием.
— Приготовиться! — выкрикнул я, быстро приближаясь к точке, где нужно было открыть новый пространственный коридор.
Снова мне в этом помог капитан Васильев, который заморозил всех, кто был перед нами. А я, успешно вырвавшись вперёд, успел создать проход до того, как нас накрыло драконьим пламенем.
— Чёрт, чёрт, скоты, я… — запаниковал «Ящер», который должен был зайти в тоннель последним. — Не могу, не вижу. Они везде!
Я быстро отыскал ментальным зрением глаза сержанта и увидел, что у парня появились проблемы, большие проблемы. Группа скоростных экзотов набросилась на его тяжёлый экзоскелет незадолго до входа в коридор и сделали всё, чтобы тот ослеп.
«Ящер», пытаясь скинуть с себя заражённых, всеми силами пытался успеть до того, как землю накроет огнём. Но в самый последний момент боец не сумел вписаться в проход и врезался в его обрамление.
С тем учётом, что скорость была не маленькая, я «Минотавр» весил несколько тонн, «Ящера» от мощного удара развернуло и опрокинуло на землю в стороне от входа.
А в следующий миг местность накрыло огнём, и имя сержанта в отрядом списке стало чёрным.
Очередная невосполнимая потеря, боль от которой яркой вспышкой отразилась в нашем ментальном эфире. И снова каждый член отряда решительно задушил все эмоции на корню.
— К делу! Переодеваемся! — жёстким голосом проговорил «Орлёнок», который был непосредственным командиром погибшему солдату и по совместительству его хорошим другом. С помощью командирского дара я видел, что главному разведчику в этот момент было сложнее всех остальных. И он давил эту боль всеми силами.