Мы поднимались все выше и выше. Глянцевое плоскогорье под нами превратилось в переливающееся фиолетовым светом гигантское зеркало. А быстродвижущийся вихрь неумолимо приближался.
— Нас не снесёт? — с опаской смотрела «Ева» наверх. — Выглядит как ураган.
— Нет, — ответил целительнице Амир, поглядывая на следы когтей «Термогорифа» на склонах горы. — Дроны летают там без проблем. Лишь немного штормит.
Тем не менее ветер по мере приближения к вихрю начал усиливаться. Из-за чего я на всякий случай принялся крепить перила к новым лестницам.
На высоте трёхсот метров видимость заметно ухудшилась, и мы постепенно начали погружаться в густые фиолетовые тучи. Порывы ветра стали сильнее. Обычного человека сдуло бы ещё на походе, но нас даже равновесия лишить ему не удавалось.
— Пеплом воняет, — поморщилось «Ведьма», держась за перила.
Видимость снизилась буквально до пяти метров. Мы будто поднимались через бесконечный непроницаемый туман, в котором постоянно что-то вспыхивало и искрилось. На одежде и экзоскелетах начали появляться фиолетовые разводы.
— Так это же твоя стихия, — усмехнулся коллега Ольги по снайперскому ремеслу. — Тебе разве не комфортно здесь?
— Нет, «Душегуб», — ответила вместо Ольги «Милаха», которая ни разу не улыбнулась с самого начала восхождения. И это притом, что девушка всегда оставалась позитивной даже в самых сложных ситуациях. — Гораздо комфортнее было бы дома на диване.
— Это точно ты? — с подозрением посмотрел Марат на боевую подругу. — Тебя не подменили? Дай-ка ущипну.
— Я это, — отмахнулась та. — Просто как-то не по себе. И уже давно.
Девушка не врала. Я это чувствовал командирским даром. Более того, даже «Душегуба», который не показывал вида, что-то беспокоило. Впрочем, как и всех остальных. На ментальном уровне я ощущал исходящую от бойцов тревогу. Все они боялись того, что ждёт нас наверху.
И это было не похоже на них.
— 467 метров над землёй, — отрапортовал Амир, шедший в середине отряда. Его коптеры кружили вокруг нас на протяжении всего подъёма. И не раз замечали летающих противников. Вот только последние почему-то не нападали. Попадая в зону видимости нашего радара, они, будто чувствуя опасность, тут же устремились прочь.
— Просто понимают, что им ничего не светит, — попытался найти этому объяснение капитан Васильев. — Ссут, другими словами.
— Сомневаюсь, что они боятся тебя, — хлопнул «Орлёнок» по рюкзаку товарища. — Это разведчики. Вот и не нападают.
— Почему ты так решил? — повернулся «Зверь» к Аркадию.
— Разведчик разведчика видит издалека, — перефразировал «Орлёнок» старую поговорку.
Следующие двести метров подъёма все так же прошли в относительном спокойствии. Хотя несколько раз порывы ветра усиливались настолько, что нам приходилось по несколько минут продвигаться черепашьими шагами, крепко держась за перила.
Под это дело на нас попытались напасть пятеро крылатых тварей, ветер на которых, казалось, не оказывал никакого воздействия. Но «Мех» в одну пару рук разделался со всеми врагами. Получив по мощному электрическому разряду, все летуны рухнули вниз.
А затем видимость начала улучшаться. И уже через сотню метров мы вынырнули с верхней стороны туч, где бесконечный фиолетовый ковёр оказался под нашими ногами.
Над головой же мы увидели бескрайний чёрный космос, сплошь усыпанный мириадами звёзд, разноцветными туманностями и яркими галактиками.
— Красота-то какая, — с ярко выраженной интонацией проговорил «Каскадёр». — Ляпо-тааа.
Пожалуй, никогда в жизни я не видел столь же красивого неба живую.
— Вот же зараза, — усмехнулся «Мех». — Почему самый прекрасный вид на нашей планете открывается из самого опасного места? Несправедливо.
Кроме фиолетового ковра и звёздного неба, здесь преобразился и барьер саркофага, став непроницаемой чернотой, в которой не отражалось ничего. Мы будто оказались у самого горизонта событий, рядом с чёрной дырой, которая почему-то не засасывала нас в себя.
— Вот теперь стало ещё страшнее, — смотрела Анжелика на черноту.
— А ещё стало понятнее, что приближаться к этой штуке не стоит, — добавил Амир.
Разумеется, никуда не делась и тёмная гора. Одинокой твердыней та возвышалась над фиолетовой гладью и, казалось, вершины у неё нет.
— Какая же она высоченная, — протянула «Ведьма», глядя куда-то вверх. — Вершины вообще не видать. Будто она прямо в космос уходит.