— Да, Володя умеет внушать страх... — тихо выдохнул Лёня. Он смотрел на Надю через её плечо, но иногда коротко оглядывался в сторону окна, немного контролируя дорогу. Видимо, это был какой-то особенный мужской прикол — «рулить» машиной, даже если сидишь на пассажирском сидении. Выждав паузу, Леонид продолжил:
— Но ты не бойся, они только с виду такие злые и страшные. На самом деле, ребята все добрые. Особенно дядя Вадик.
— Дядя Вадик?
— Да, я их всех зову «дядями», они ведь старше меня в два раза. Не сказать, что все этим довольны, но это они воспринимают почему-то спокойнее, чем обращение по имени и отчеству. Отчего-то им кажется, что это безумно старит, а они, естественно, очень молодые. Да и привыкнуть к каким-то официальным обращениям трудно после того, как двадцать лет друг к другу обращаешься кличками типа Крапивы, Боцмана, Могильщика и Умника.
— Крапива? Почему Крапива? — Надя задумчиво нахмурилась, а Игорь с трудом сдержал смешок, со всей силы сжав губы, складывая их в коварно-длинную улыбку. А это уже секретик...
— Там долгая история. Крапива это Володя, если что.
— Владимир Александрович, — как-то на автомате поправила Надя.
— Можешь его просто Володей называть. Но только не Вовой, боже тебя упаси.
— Ага. Спасибо. А есть что-то, чего ещё я делать не должна?
Леонид задумался, но вслух только фыркнул, поправляя очки.
— Всё можно, мне кажется. Только осторожно. Возможно, ты просто слишком сильно переживаешь.
— Возможно, — вторила ему Надя, не желая озвучивать, что в своей голове она уже успела прокрутить десятки негативных сценариев, начиная от потерянного багажа и заканчивая концом карьеры и позором на всю оставшуюся жизнь. Надя, конечно же, даже и не представляла, что такого она должна была сделать, чтобы быть опозоренной так сильно, но её тревожность твердила ей, что если она не будет достаточно трудиться, то зловещее ЭТО обязательно произойдёт. Однако сейчас эти негативные мысли в её голове отогнал Игорь Николаевич, только лишь одним своим:
— Приехали, молодёжь!
Лёня начал шариться по всему заднему сидению, собирая все свои вещи. Обернувшись на шум, Надя наконец-то увидела, что её новый знакомый вёз с собой много оборудования: какой-то огромный моток кабеля, который Лёня умело перекинул через плечо, чтобы было удобнее нести, несколько чехлов не пойми с чем, и ещё какие-то непонятные коробочки и ящички. Ах, как хорошо, что Орловой с собой нужно взять только себя и свою сумочку с телефоном.
Надя отстёгивает успевший ей надоесть ремень безопасности, открывает дверь и немного неловко вылезает из машины. Автомобиль у Игоря был неприлично огромный, абсолютно не рассчитанный на комфортную посадку туда девочек ростом в метр шестьдесят. Хлопнув дверью, Надя снова смотрит назад. Из задней двери как-то более уверено выходит Леонид. Когда он вылезает и встаёт в полный рост, Надя, наконец, хорошо рассматривает этого инженера. Он был высокого роста, очень худой, с острыми локтями и бугристыми коленками, на которых отвисала ткань джинсов. Первыми, помимо роста, Надя отметила круглые сильно оттопыренные уши. Обычно с такими ушами рисовали каких-нибудь мальчишей-плохишей в советских азбуках или Ералаше, а увидеть таким взрослого юношу было очень необычно. На голове у Лёни вместо красивой стрижки был лохматый ужас. Ладно, стрижка там была, и Надя даже узнала её очертания — выбритые виски и немного отросшая макушка, но было очевидно, что рука барбера не касалась этой причёски очень давно, под сомнения попадало и существование расчёски в утреннем туалете Лёни. Одет он был по моде, но не совсем опрятно. Джинсы с отвисшими коленками были очевидно из разряда любимых, а не парадно-выходных, на конверсах чёрного цвета были заметны потёртости, а оверсайз-футболка под варёную окраску была не поглажена — Надя заметила на груди полоску складок, которую обычно оставляет верёвка от сушки белья. Из образа мальчиша-плохиша выбивались только наручные часы с металлическим ремешком из звеньев. Не нужно было долго разглядывать этот аксессуар, чтобы понять, что часы были сделаны ещё в советском союзе, и, наверняка, у них было какое-то название, вроде «Ракеты» или «Луча». Выглядело стильно, но опять же, в образ этого небрежного зубрилы не вписывалось. Такие носят или военные, или хипстеры, но ни на того, ни на другого Лёня был не похож. Наде было как-то неудобно спрашивать про возникновение этих часов в гардеробе у Лёни, да и некогда было, потому что за то короткое время, что она разглядывала его, Лёня успел вытащить всё оборудование и даже умудрился как-то уместить все сумки в две руки.