— Да, две недели, — повторил Игорь, будто бы действительно сказал фразу невнятно, хотя прекрасно понимал, что такую информацию нужно переварить.
— Ладно… В общем-то, я готова. Но готовы ли остальные? Я с ними ещё не связывалась.
— Вот сегодня вечером и узнаешь, — как-то слишком воодушевленно сказал Кондратьев, — Володька всех собрал, группа на ногах, сегодня весь день репетируют. Вечером, наверное, я тебя пораньше отпущу, съездишь к ним, познакомишься, ну и заново озвучишь план действий. В сломанный телефон играть не дело. Пусть сразу увидят своего нового менеджера, да?
Надя согласно кивнула, но тут же нахмурилась.
— А с какой площадкой вы договорились?
— Так с Опэн Стадиумом.
— Да? Это, вроде, хороший концертный зал.
— Да отличный! Три тыщи вместимость, локация нормальная, у метро почти, въезд туда тоже хороший, не надо будет технику таскать через весь двор.
— Прям везение небывалое. Не по бюджету, наверное?
— Ай, для своих бесплатно, — Игорь усмехнулся и махнул рукой.
— А что в обмен дают свои?
— В смысле?
— В прямом. Не просто так же Вы смогли найти хороший концертный зал за две недели до концерта?
— А.
В этом звуке «а» Игорь так и остался стоять с чуть приоткрытым ртом, смотря на Надю неморгающим взглядом. Ему казалось, что они оба находятся в достаточном контексте ситуации, и, если честно, Кондратьев был даже удивлён тому, что Надя приняла всё спокойно и понимающе.
— А ты в кабинет ещё не заходила? — продолжил он.
— Нет. Я там что-то должна увидеть? — Надя изогнула бровь. Снова повисла пауза.
— Понимаешь, хозяин этого концертного зала — мой старый знакомый. Он по совместительству ещё и давний фанат Рассвета. Так что в целом, у нас не возникло проблем, а дата через две недели — единственная свободная, там гастроли чьи-то отменились. Ты права, он тоже попросил об услуге. Я пристроил его дочку на время практики в университете к нам. И она как раз с тобой в одном кабинете сидеть будет.
— На сделку с дьяволом не похоже. Почему такая осторожность в словах?
— Да просто так, знаешь, привычка. Ты иди к себе, хорошо? И часа в четыре начинай уже собираться, я за тобой машинку пришлю.
Надя сщурила глаза, пристально взглянула на Игоря Николаевича, но не увидела на его лице ничего подозрительного. Ни тени сомнения, ни нервной улыбки. Даже мускул не дрогнул. Она бы уже могла подумать, что сама себе всё придумала, но какое-то внутреннее чутьё не давало ей покоя. Интуиция, вообще-то, хорошая вещь, и Надя привыкла доверять своим ощущениям. Её начальник не был из тех, кто врал, как бы парадоксально это не было. Кондратьеву часто приходилось лукавить, недоговаривать, приукрашивать, прикрывая неудобные факты приятными словами. И это не потому что он такой нехороший человек, а потому что такой была его работа. Ну как сказать тысячам фанатов, что артист не пришёл из-за похмелья? Или как сообщить артисту, что альбом не сведён, потому что подрядчик-звуковик решил себе отпуск устроить? В общем, Надя считала это приспособленческой особенностью и лёгкой допустимостью в мире популярной музыки.
В сообществе классических музыкантов всё было иначе. Да, очень похоже. Но не так. Там одна ошибка на концерте в филармонии могла стоить очень дорого. Вряд ли кого-то когда-то увольняли за мелочи, но косые взгляды, сплетни за спиной, строгость и полная бескомпромиссность измучивали Надю до такого состояния, что ей хотелось просто закрыться ото всех и убежать в какие-нибудь далёкие дали, лишь бы её не трогали. Именно поэтому мысль об экзамене в консерваторию ощущалась как висящая над шеей гильотина на тонкой хлипкой верёвке.
Под упрямым взглядом Игорь Николаевич так и не раскололся. Ну ещё бы. У него ведь такой стаж выдержки перед недовольными женскими взглядами. Надежда не сочла это за плохой знак. Мало ли, какие там правила на их внутренней кухне. Но как оказалось, это она зря. Как минимум, её должно было насторожить то, что Игорь Николаич отпускает её пораньше. Спорить не было смысла. Точнее, Надя даже и не думала, что здесь нужно будет спорить, и она не видела никакого подвоха в действиях Кондратьева.
Постукивая каблуками, она медленно шла по длинному, залитому мягким светом, коридору, даже и не подозревая, что теперь её ждёт за дверью кабинета. А ждала её там Милена. Милена была дочкой владелица Опэн Стадиума, которую её папа любезно просил пристроить на практику.