Просторную залу украшали цветы: на окнах, колоннах и немногочисленных лавочках. В букетах из белых гортензий и ещё нераспустившихся лилий особенно выделялись маленькие голубые цветочки. Лакримы имели особенное значение для верующих – и раз они уже распустились, значит совсем скоро начнётся Неделя Скорби.
В центре за спинами хора возвышалась большая статуя с вытянутыми вперёд руками – на ладонях лежал круглый яшмовый шар жёлтого цвета. Во время пения его окружал тусклый ореол света.
Лишь немногие знали истинное значение артефакта. Хару опустила тяжёлый взгляд с камня на людей – ночная литургия подходила к концу. Храмовники и храмовницы пели в унисон. Белые мантии покрывали их головы, длинные рукава слегка покачивались в такт движениям.
Хару следила за одной единственной фигурой — высокой девушкой со светлыми кудрявыми локонами до груди. Первая принцесса Севера держала спину ровно, её гордый величественный стан приковывал к себе взгляды всех присутствующих.
Время шло, голоса утихали. Хару качнула ногами и спрыгнула на мраморный пол. Босые ступни приятно защекотал холод, как ни в чём не бывало девушка направилась вперёд.
— Ужасные новости, — принцесса поспешила навстречу Хару как только заприметила двухцветную макушку.
— Ты уже слышала, да? Слышала? Старшие снаряжают кареты.
— Да, нас ждут. Пойдем скорее, тебе нужно переодеться.
****
Хару тихо сидела у окна кареты и накручивала на палец светло-русую прядь волос. Её взгляд тревожно выхватывал из проносящихся деревьев тени. Жуткие, похожие на смесь людей и зверей, кривые, с ярко горящими красными глазами.
Стоило ей взглянуть на них — как те рассыпались дымкой, исчезали среди голых ветвей куда-то вглубь леса. Пустота не дремлет.
— Хару, тебя что-то тревожит?
Стройная храмовница с вьющимися блондинистыми волосами мягко положила ладонь на плечо девушке. Та вздрогнула от неожиданности, зашуршал подол платья. Юница стиснула его в руках.
«Она их не видит,— горько подумалось Хару, — возможно оно и к лучшему»
Девушка обернулась на подругу и натянула улыбку.
— Нет, ничего. Как скоро мы приедем?
— До академии осталось около часа, — Уна покачала головой, обнажая наручные часы из-под длинного рукава робы.
— Если переживаешь о детях, мы можем сразу пойти в лазарет.
Девушка кивнула, молча соглашаясь с её предложением, и вернула взгляд к окну. Красных глаз с тонкими змееподобными зрачками стало значительно меньше. Хару облегчёно выдохнула. Значит, до Академии они доедут без приключений. Юница поправила в отражении окна свой двухцветный пробор, её раздражало, что он постоянно путался и делал на голове кашу из блондинистых и каштановых волос.
Тем временем Уна поднялась и прикоснулась к кристаллу на потолке. Руки окружило мягкое желтое свечение и постепенно сияние стало тусклее.
— Тебе не жарко?
— Нет, как-то даже не обратила внимание. В таком полумраке можно и вздремнуть.
Юница слабо хихикнула, но Уна восприняла её слова слишком буквально. Она вернулась на своё место и уложила голову Хару себе на плечо:
— Тогда спи.
— Проще сказать, чем сделать, — Хару поморщила нос, — из-за тебя мои волосы опять перемешались!
— Ну, ну, тише, сейчас тебя никто не видит.
Юница закатила глаза и вздохнула. Раздражение быстро сошло на нет: спасала черта не хранить обиду слишком долго. Постепенно под цокот копыт и покачивания кареты у девушки начали слипаться глаза.
— Знаешь, у меня с этими камнями есть одна забавная история.
— История?
Хару зевнула, голос Уны звучал тихо, мягко, от чего тревоги отходили на второй план.
— Когда я первый раз принесла кристаллы во дворец, Оскар решил, что это леденцы. Я не успела его остановить, и в итоге он обжёг себе пальцы.
— Что же тут забавного?
— После этого он до десяти лет боялся без разрешения брать конфеты. Кто знает, может это тоже кристаллы?
На это Хару не ответила, лишь немного качнула головой, хмыкнула и сладко засопела на плече.