Подойдя к комнате, в которую зашел Кер, он увидел очередь из 15–20 человек, стоявших перед дверью и ждавших, когда их станут вызывать по очереди.
С гордым и независимым видом он прошел мимо них и услышал, как они загомонили за его спиной:
— 12 золотых солидов — это же сила, да я враз пивоварню себе куплю…
Да кстати, а это ведь хорошая идея и Тидер представил себя хозяином пивоварни в роскошных кожаных штанах. Он пил пиво и с какого-то рожна, лил пиво на скамью и затем садился на нее.
— Кер, ты знаешь, я заметил в этой очереди уйму достойных добровольцев к нам в команду! — с явным скепсисом произнес Тидер.
Оглядев комнату, где они сидели: стол, скамья, две трехногие табуретки, в углу деревянная бадейка с питьевой водой и ковшик. Ковшик был на цепочке, видимо, чтобы его не сперли.
Хмыкнув, Тидер присел рядом с ним и басом крикнул, пытаясь придать своему голосу значительность:
— Заходите в порядке очереди!
Входная дверь скрипнула и пропустила первого бойца в команду защитников. В его угасших глазах виднелся, давно уже позабытый задор.
Бодрый ветеран, в обвисшем на нем, форме Братства, кряхтя сел на скамью, напротив них. Для своих почти семидесяти с гаком лет, он выглядел почти молодцом. Лет эдак 40 с гаком назад, его можно было принять к ним, даже не раздумывая.
Присев, он опустил голову и словно забыв, зачем пришел, будто задремал.
Кер с Тидером обреченно переглянулись. Тидер громко, чтобы ветеран наверняка расслышал его, прокричал ему:
— Дед! ты, что тут забыл!? Костыля твоего здесь точно нет! Я его здесь не видел!
Ветеран вздрогнул и, кажется, проснулся. Он поднес руку к морщинистому уху и переспросил:
— Ась, да меня тут ребятки без очереди пропустили на Игру Смерти.
— Дед, ты уже выиграл все у Смерти, все что можно, она уже и связываться с тобой не хочет. Прошло столько лет, все твои враги тогдашние устали тебя ждать и даже забыли, как ты сейчас выглядишь!
Ветеран с гордостью приосанился и припомнил:
— Да, что было, то было, то было. Как счас помню, когда мы вошли в Готбург, на Западе, нашим 2-м легионом легкой пехоты тогда командовал, сам мериарх Рокосс. Вот значится, вызвал он нас, турму разведчиков и говорит нам, мне и загорцу Кантару: — Вот вам штандарт легиона, надоть водрузить его…
Тидер перебил его:
— Да, дед я помню! Я на вечере встречи ветеранов Великой Войны, обязательно приду и послушаю тебя про наше героическое прошлое, а сейчас извини нас, твоих недостойных потомков.
Честно говоря, в твоем возрасте, я тоже хотел бы рассказать своим внукам, собравшимся подле меня, как я умудрился выжить в Игре Смерти!
— Сынок, уж очень деньги нужны. На ветеранскую пенсию от Раввенской Педера…Федерации, сам понимаешь, вдруг помирать скоро. Жрецы — эти жадные святоши, без деньжат не отправят в последний путь, озаряемый Солнцем.
— Дед иди, иди. Да пусть вечно озаряет Солнце твою тощую задницу — Тидер, догнав уходящего старика, сунул ему 20 нуммий. Закрыв за ним дверь и виновато пряча глаза от усмехающегося Кера произнес:
— Все равно 12 золотых солидов мои будут, если жив останусь.
А буду мертв, прошу считать меня преданным сторонником Совета Слуг Народа, заставляющей все трудоспособную часть населения Раввены, юлить и уворачиваться, как вьюну на раскаленной жаровне — с иронией, скороговоркой произнес Тидер.
— Ох, Тидер поплатишься ты за свой язык. В имперские времена, ты был недоволен властью Императора, теперь власть Народа, то есть его Слуг, — поправился Кер — ты опять недоволен!
— А я из тех людей, что как шило в заднице у любой власти. Даже, если я буду на заброшенном острове, в полном одиночестве лежать на песочке и ничего не делать. Я буду сам себя ругать за то, что я ничего не делаю на благо народа, то есть самого себя.
— Ну, Тидер! Я всегда знал, что книги не доведут тебя до добра — засмеялся Кер — тебе бы при дворе Императора Кханда присутствовать, ты наверняка, преуспел там со своей болтовней.
— Кер, ты тоже любитель почитать был и к чему это нас привело? Мы с тобой оба участвуем в Игре Смерти, и я хочу, как будущий образ героя, чтобы все мои изречения записывались и изучались…
— Следующий! — Кер прервал словоизлияния Тидера.
Он оглядел вошедшего тощего юнца с горящим взором в предвкушении романтики и приключений, от которых млеют девицы, липнущие к героям, участвующим в них.
…И мальчики кровавые в глазах… — отчего то подумалось ему и он рявкнул юнцу:
— Во-о-он! Пошел вон!
Юнец выскочил в дверь, даже не захлопнув ее, со стороны очереди, через приоткрытую дверь, донесся шум и возгласы:
— Вы ведь здесь не стояли!
— Стой, куда прешь!
— Да, пошел ты на хер!
— Ты! кому это сказал морда?! Да я тебя счас!
Послышался звук свалки, дверь громыхнула, и в комнату ворвался слегка потрепанный… Нерогд, вышибала из «Шапки».
Он захлопнул за собой дверь и придерживал ее. Увидев Кера с Тидером, с явным интересом смотревших на него, Нерогд сбившимся голосом, с трудом переведя дыхание и поправляя одежду, сказал:
— С Сакаром… и Дэггатом беда…! Меня Кельга послала! Грит, иди Кера найди и скажи ему — не виноватые они! На шахты их упечь хотят! Ей «синяк» знакомый по секрету сказал!
Упредил ее, что ваши ребята, на этот раз сильно влипли!
Тидер вскочил и, глядя на Кера, произнес:
— Нет, худа без добра! Эти двое опять попали в какую-то передрягу! Дай-ка мне вексель, и я тебе приволоку этих двоих на блюде. Хотя, может, они сами предпочтут шахты?!
Тидер, пряча бумагу за пазуху, выскочил как ошпаренный, успев напоследок сказать людям, стоящим в очереди:
— Я вернусь!
Очередь зашумела, это, что же значит? за кем или с чем он вернется? Ну, не с бочонком же пива он вернется! Затем, они впихнули первого, кто стоял перед дверью.
Кер поднял голову и задумчиво почесал нос, было бы неплохо, если бы все-таки Тидер, уговорил тех двоих.
В комнату вошел и присел на табурет крепкий, русоволосый парень с загорелым и обветренным лицом.
Он отличался от предыдущих тем, что был одет не в форму Братства, а в мягкую замшевую одежду с оберегами из зубов и когтей зверей, висящим на его шее.
Судя по всему, он явно был не из Мориты. Решительно глядя на Кера своими серыми глазами, он назвал себя:
— Кужгуй! Я слышал, набирают команду для Игры Смерти! Я из «лесных равенцев», живущих на границе с Кхандом. Сам я потомственный охотник из рода Куницы.
— А с каким оружием больше работаешь? — на Кера, он первоначально произвел хорошее впечатление.
Не он ли, первый нужный человек для его небольшого отряда охраны Сая Альвера.
— Ну, я больше со зверями сражался! Гигантские гиены или дикий кот там! — и Кужгуй показал на оберег, висящий на его шее, — хотя и с шайками разбойничьими из Кханда, тоже приходилось иметь дело! — и он замолчал, ожидая дальнейших вопросов Кера.
Кер переспросил его:
— Оружием каким владеешь?
— Гигантских гиен или медведя удобно с рогатиной, а с диким котом коротким копьем, главное чтобы он не прыгнул на тебя сверху или подобрался сзади.
Ежели кот понизу, то чтобы до брюха не добрался, а то враз кишки выпустит, он нутрянку свежую любит, а вот ежели большерогого оленя…
— Погоди, погоди — Кер попытался прервать познавательную беседу о животном мире Раввены и способах выживания с ними, чтобы не оказаться в пищевой цепочке хищников — А с кхандцами, как часто бился!?
— Да кхандцы все время, на наши ловища (охотничьи угодья) со своей стороны суются. Батю мого побили, а сестер то младшеньких четверо, их то надо замуж выдавать, а кто счас без приданного их возьмет то.
Вот, я тут в Морите на заработках и оказался. Вся Раввена денежку тута ищет. В Братстве сказали к тебе лучче!
Кер, перед глазами которого смешались батя со своими сестрами, дикие коты, кхандцы с гигантскими гиенами, которых почему-то гнал большерогий олень, попытался мягко напомнить Кужгую об его владении оружием:
— Так ты говоришь кхандца, легче рогатиной?
— Не, в лесу с желтолицыми мне сподручнее будет, лук или топорик, против них самое оно. В лесу то они послабже будут, а вот против олешка, то лучче…