Всех воинов собрали с Великой Степи, с целью вторжения в Раввену. Великий хан пока не называл ее, ожидая весточки от Императора Кханда. Только это и держало степняков в одной узде, жажда наживы и ограбление ближнего соседа, вот цель достойная любого укргура.
Кавхан осторожно заметил:
— А без армии этих обезьян, нам нападать не с руки. Времени у нас нет, если мы двинем наши Юрты одни, без союзников, то вся Раввенская армия бросится на нас.
Великий хан, насупившись, зло сказал:
— Обезьяны, рыбоеды и горцы придут на готовое, когда мы уже с раввенскими свиньями друг друга, здорово побуцаем. Дулю им!
Тимошвар задумался и предложил, хитро поглядывая на Великого хана:
— А может, чуть ускорить смерть этого Сая Альвера?
Великий хан Ющиновар пожевал свой ус и внимательно посмотрел на Тимошвара:
— Это как? — сделав вид, что не понял хитроумного предложения своей правой руки.
Кавхан осмелился улыбнуться и предложил:
— Ну, а если на него нападет шайка злодюг или других варнаков, допустим, с целью ограбления и убьют его раньше Триады! До начала Игры Смерти!
Посветлевший Великий хан Ющиновар посмотрел на кавхана, обладающего поистине женским коварством и спросил ее, то есть его:
— Э, ну у него ведь десятка своих отборных головорезов?
— А этих будет вдруг три десятка. А выживших варнаков может уничтожить и другая банда варнаков, человек десять, я думаю, хватит они добьют выживших! Мало ли их ходит по нынешней Раввене. Они же изо всех сопредельных стран собираются в Морите.
Мы здесь не при чем!? Спрос с варнаков, а тех уже другие злодюги зарезали, которые сами пропали незнамо — куда. Ну и кого Триаде наказывать!?
Игра Смерти не началась, правила никто не нарушал, и раввенская «свинья» вовремя подохла!
Со смертью Сая Альвера, Император Шинчис двинет свою желтокожую неодолимую армию на Раввену! Дальше, все пойдет по ранее утвержденному решению, следом двинутся и воины наших Юрт, Янтарных городов и «горцы»!
Хан задумался, он сам ничем ни рискует. В крайнем случае, будет крайним кавхан Тимошвар, у него давно такая мысль стала появляться, слишком большим влиянием среди многих родов стал пользоваться кавхан.
Может, верный сподвижник, известный своим вероломством тоже метит на его место. Он пристально посмотрел на русую копну волос и с удовольствием представил его скальп на своей ханской юрте, среди нескольких десятков скальпов уже висевших там.
В данном раскладе ему придется потерять пару десятков воинов, ну на то они и воины. Честь, воинская слава, добыча, победа над ненавистным врагом, умирающим и захлебывающимся в своей крови, что может быть слаще этого.
Они всегда готовы пойти по пути озаряемым Солнцем.
После вторжения в Раввену, он потеряет гораздо больше воинов, война на то она и война.
Он сказал кавхану:
— Подбери людей, но если что, я здесь не при чем. Этого Сая надо убрать до начала Игры Смерти. Семьи наших воинов не могут ждать, пока раввенский Сай соизволит умереть!
Великий хан прокашлялся и, устремив свой взор на Тимошовара, громко и с надрывом, проникновенным голосом, идущим от самого сердца, начал:
— Наши клинки жаждут раввенской крови, наши воины возьмут их женщин!
— Наши кони стопчут их посевы, их скальпы украсят наши юрты!
Хан сбавил тон и спросил свою правую руку:
— Ну, как? Так пойдет?
Тимошовар посмотрел на него и осмелился поправить хана:
— Неплохо, неплохо. Только, в конце речи, надо добавить что-нибудь про поганых моритцев, и про засилье «перволюдов» в Совете Слуг Народа.
Еще, неплохо добавить бы про прежние имперские замашки и происки Раввены против Великой Степи!
— Да, многим нашим врагам не нравятся заветы наших великих предков! — задумчиво сказал Великий Хан, глядя вслед кавхану, спешащему отдать необходимые распоряжения.
Глава 12
Очнувшийся Дэггат оглядел сумрачное помещение, освещаемое тусклым светом, льющимся из небольших окон, забранных решетками. Кое-где были набросаны кипы прелой соломы, из угла, с дыркой в полу, для отправления естественных надобностей, шел резкий неприятный запах, к которому все быстро привыкали и не замечали его. Удивленный Дэггат, превозмогая головную боль, спросил Сакара, сидящего рядом:
— А-а, г-где это мы?
Страдающий от жуткого похмелья, Сакар посмотрел на него мутным взором и ответствовал:
— А, очнулся друг, мы с тобой энто, в преддверии опочивальни юной красавицы, дочери Слуги Народа, которая давеча была впечатлена нашими геройскими подвигами в «Красной шапке». И она воспылала к нам дикой страстью и будет держать нас здесь, пока мы с тобой вдвоем ее не ублажим, по самое не балуй.
— Что, п-правда что ли? — недоуменно сказал Дэггат, расплываясь в глупой ухмылке и не веря своему, невесть откуда, привалившему счастью.
— А то. Ты на себя глянь, красавец: все бабы вокруг, увидь тя, на спину попадают и ножки разбросают по сторонам!
Вокруг раздался громкий хохот и Дэггат, у которого глаза стали привыкать к полумраку, разглядел в полутьме несколько человек, сидящих и лежащих рядом с ними на соломе, которые не могли удержаться от смеха.
В самом деле, видок у Дэггата был еще тот. От пропущенного удара в нос, под глазами у него появились иссиня-темные пятна, опоясывающие глаза как у филина. С полуоторванным рукавом куртки, взъерошенный и весь в налипшей на нем соломе, Дэггат являл собой, несомненно, не эталон героя-любовника, любимца женщин Раввены.
— Так, э-это, я завсегда с-согласен, где э-энта дочь? — Дэггат, кажется, всерьез боялся, что Сакар передумает и откажется от столь заманчивого предложения.
Сакар криво улыбнулся и, обращаясь ко всем, сказал:
— Ну, я согласен, Дэггат тоже, согласен! Осталось токо ее уговорить!
Фраза Сакара вызвала новый взрыв смеха, один из обитателей, по виду из ремесленников, от смеха упал на каменный пол и катался по нему, выдавливая из себя:
— И я, я тоже согласный!
Веселье, переполнявшее помещение кутузки, было такое, что, приоткрыв дверь и любопытствуя к ним, заглянул стражник. Ему было интересно посмотреть, что в кутузке может быть радостного для людей, дожидающихся решения раввенского судьи, честного и справедливого, не ущемляющего прав граждан для тех, у которого есть деньги, ну а у тех у кого их нет, всегда найдется альтернатива:
Рудники и Ржавые болота, добывающие железную руду, торговые тракты, ремонт которых был всегда необходим, соляные копи и прочие вредные места, требующие постоянного пополнения рабочих рук. Слишком народ хилый пошел, мрут все как мухи, вот и требуется постоянно рабочая сила, к тому же, им и платить не надо.
Не, все-таки прежний император Станал Горец правильно сделал, недаром его порядок работает до сих пор, правда во время его правления отбывали «трудовую повинность» инакомыслящие бунтовщики, казнокрады, преступники и военнопленные с Великой Войны.
Вот сын его, Сенорий Лысый, подобрее был, за что и поплатился во время Свержения Императорской династии. Не, сейчас другое время настало, есть деньги — заплатил и гуляй, не дело это благородному человеку, Саю, киркой работать, он больше пользы для державы на свободе принесет и казну Раввенскую пополнит. Ну, а если у кого нет денег, не нарушай закон как те, у кого они есть. Для них, даже в кутузке, было свое отдельное помещение, где чисто и приятно и еду хорошую приносят, не чета тюремной баланде.
— А ну, тихо там, шаромыжники! Счас судья придет, всех определит куда следует, весельчаки.
Но веселье не утихло в холодной до тех пор, пока стражник не стал вызывать задержанных по очереди туда, где судья решал степень их виновности, в зависимости от платежеспособности каждого преступившего закон.
Друзья были спокойны: ну самое большее, что им грозило, это был бы штраф 20 нуммий, все в «Красной Шапке» видели, как равеннка вырывалась из рук синегорцев. Дэггат улегся досыпать в углу, а Сакар, продолжая мучаться от похмелья, все время подходил к стоявшей в углу небольшой бочке с водой с ковшиком и периодически утолял сухость во рту. Возвратившись на свое место, он задумчиво пинал ногой кипу прелой соломы и размышлял о предложении Кера: сумма вознаграждения была все-таки приличная для бывших солдат, а может, им стоило рискнуть, они с Дэггатом в разных передрягах побывали, могли бы и здесь попытаться как-нибудь выкарабкаться.