Надо будет наградить управляющего за вовремя проявленную инициативу. Сай Иумей умел награждать угодивших ему людей, несмотря на всю его скупость, свойственную всем «первым».
От мысли, что произошло с ними, настроение у него слегка улучшилось и он, вытерев лоснящиеся губы льняной салфеткой, швырнул ее на пол.
«Перволюд» слегка привстал на ложе и после сытой отрыжки, обратился к Саю Ванису, продолжавшему сосредоточенно предаваться чревоугодию:
— Сай Ванис, распорядитель обещал нам представить нам танцовщиц из Кханда, уверяет, что они обучались у себя в Кханде, не только танцам, но искусству любви, мало известному у нас, в Раввене!
Сай Ванис рассмеялся, глядя прищурившимися похотливыми глазками на вплывающую полудюжину маленьких красочных девушек, под чарующие звуки музыки. Издали они были больше похожи на игрушки, чем на живых людей.
— Да, Восток — дело тонкое, нам еще учиться у них и учиться.
Подбежавший юркий распорядитель с лицом, похожим на печеное яблоко, подобрастно и с почтением в голосе, доложил им:
— Достопочтенные, Сай Иумей и Сай Ванис, баня готова. Большая купальня заполнена свежей водой и усыпана лепестками роз. Прикажете что-нибудь еще!?
Сай Иумей ответил ему:
— Пускай эти куколки еще потанцуют немного, порадуют наш взор, а потом их тоже в баню. Там мы будем приобщать Кханд к нашей Раввенской культуре! — И «перволюд» цинично захихикал.
Сай Ванис в свою очередь, через свой громкий смех вторил ему, похотливо поглядывая на танцовщиц и думая о предстоящей оргии с кхансдкими девушками:
— Да, у нас великая культура и видит Солнце, грех не поделиться ею с ними. Эх, раввенский народ только жалко, терпеливый у нас народ, приучила бывшая Империя к покорности, некому позаботиться о нем — говорил он, сквозь смех, давая отмашку распорядителю о продолжении дальнейшего веселья в бане.
Сай Иумей, растянув губы в язвительной ухмылке, самодовольно сказал ему:
— Сай Ванис, мне посчастливилось достать Тангат — корень. Удивим этих малюток нашей удалью — и он протянул Саю Ванису, чашу с отваром бодрящего корня.
Сай Ванис, лишь сказал завистливо:
— Везет Вам, Сай Иумей. И где, Вы, только умудрились достать такую ценность!?
«Перволюд» ответил ему, довольно усмехаясь:
— Я подарю Вам пару корешков. А сейчас испробуем его в деле!
Они припали, каждый к своей чаше, бесстыже косясь в сторону стайки танцующих девушек.
Глава 14
Восходящее Солнце лишь слегка задело своими лучами утреннюю Мориту, но многие из жителей столицы уже не спали и были на ногах.
Ночные гуляки, из обеспеченной молодежи, возвращались из различных мест увеселений, чтобы, отоспавшись и проснувшись после полудня, к вечеру собраться для новых ночных гулянок.
Морита — столица Раввены, лежавшая на пересечении узла торговых трактов, включая и водный, проходивший на юг по широкой реке и дальше к Светлому морю, постепенно просыпалась, ворочаясь, словно сонный великан.
Крестьяне, из близлежащих селений, привезли в город выращенные и собранные ими плоды, овощи, зелень, сгружая их с повозок возле рынков. Они рьяно спорили со скупщиками, курносыми загорцами с городских рынков, борясь за каждую мелкую медную монетку.
Хлебопеки заканчивали печь хлеб, из замесенного на ночь, теста окутывая душистым запахом свежевыпеченного хлеба всю округу.
Возле мясной лавки мясник, в кожаном фартуке, рубил большим топором привезенную свиную тушу на куски и кидал их в деревянное корыто. Его жена сноровисто пересыпала ломти свинины крупной солью, укладывая их поплотнее.
Неспроста степные укргуры, за любовь к свинине, пренебрежительно называли всех раввенцев «свиноедами».
Большинство населения Мориты ела, в лучшем случае, два раза в день, закупая заранее приготовленную еду в многочисленных харчевнях вечером, а утром, если повезет, доедали оставшуюся снедь.
У состоятельных людей были свои кухарки, которые готовили еду для них. Открытые очаги для приготовления были слишком опасны, велика была вероятность возгорания. Пожары были нередки в Морите и пожарная стража зорко следила за соблюдением правил пожарной безопасности.
Однако, в большинстве своем, горели хибары бедняков, где готовили еду на открытом огне и не было лишних денег, чтоб покупать готовую еду.
Затем, на их месте, глава города и великий градостроитель, Луган Патлатый, с помощью пришлых мастеров, нанятых зодчих — таньшанцев, выстраивал очередные здания, строения, жилые дома и роскошные особняки для наводнивших Мориту, состоятельных людей, прибывших из соседних держав, осколков бывшей Раввенской Империи.
Цены на постройки были непомерные, но состоятельный люд с охотой покупал все, пересечение торговых путей в Морите давало слишком хорошие барыши этим людям, понаехавшим в столицу и введшим свои торговые дела в Раввене.
Большинство же коренных раввенцев ютилось в халупах, на глухих окраинах города, куда и заходить то, иной раз, было страшно.
Из здания одного из банков, принадлежащих главе столицы, Банка Мориты, вышел молодой светловолосый крепыш, в одеянии черного стражника. Это был Юнний, ранее присоветовавший Кейдану попытать счастья и удачи в Игре Смерти.
По пути в Братство Черной Стражи, он заметил отходящего позевывающего расклейщика, с кипой газет и горшком с клеем, приклеивающего газеты на стены в общественных местах.
Он подошел к нескольким большим листам желтовато-серой бумаги, висящим на стене и, найдя нужную ему, скользнул рассеянным взглядом по «Раввенским вестям».
Между сообщением о рождении ребенка у актрисы Алины: не то сын, не то дочь; отца которого она отказалась упорно называть и громогласным, хвалебным заявлением наместника Синегорья Грачана Гордого, об истреблении очередного злодейского селения синегорских бунтовщиков и мятежников, «зелеными тенями» раввенских миротворческих сил, он увидел заметку косвенно касающуюся его:
— «Из Беловодья сообщают об успехах в выведении и приручении, почти исчезнувших в природе серых волков.
Также там был пойман диковинный медведь о двух головах. Две головы медведя, имея лишь одно тело, мирно сосуществовали между собой, между ними не было замечено никаких распрей и ссор. Поистине это великое чудо природы.
Мы и в дальнейшем будем рассказывать вам об этой несуразной диковинке.
В заключение известий, о погоде стоящей в Беловодье:
— «Над всем Беловодьем безоблачное небо».
— Клят меня возьми! — от души выругался Юнний.
Эта последняя выдержка о безоблачном небе Беловодья, касалась непосредственно самого Юнния. Ему приказывали явиться на встречу в ранее указанном ему месте.
Он задумался, ему срочно что-то стоило нарыть для назначенной для него встречи, да и поиздержался он маленько. Надо обойти своих осведомителей, может, скажут что-нибудь ценное для человека, назначившего ему встречу.
Юнний, зайдя в здание Братства, сдавал свой служебный меч в оружейную комнату Братства Черной Стражи. Он увидел расстроенное лицо пожилого стражника, который получал и выдавал оружие, принадлежавшее Братству.
Свободное время у него еще было немного, Юнний, и спросил его:
— Бенн, что случилось!?
Стражник в сердцах пожаловался ему:
— Довели нашу Раввену, родину-мать, у-у твари! Сволочи!!!
— Да что случилось-то!? — поневоле заинтересовался Юнний.
Бенн зло ответил:
— Сволочи, жить-то совсем невмоготу стало!
Заинтригованный Юнний, не ожидая ничего хорошего от Слуг, достойно и справедливо правящих Раввеной, приготовился к самому худшему и попытался успокоить оружейника:
— Ничего, как-нибудь проживем Бенн, не впервой ведь нам, потерпим!
Бенн чуть ли не взвился, весь взъярившись:
— Потерпим!? Сволочи, снял вчера девку в «Веселом молочнике» оказалось, что они уже стоят по 30 нуммий, почти серебряный денарий за ночь пришлось ей отдать! Твари!
— Вот сволочи! Твари! Откуда только такие цены взялись, как же жить дальше!? — искреннему негодованию Юнния тоже не было предела.
— Так дальше жить нельзя!
Постояв немного и поругав власти, они в очередной раз сошлись во мнении, что на жалование охранника ныне особо не разгуляешься. В крайнем случае, чтобы заработать, можно было пойти наемником в небольшое войско Речного княжества или ополчение Южного полуострова, имея соседом воинственную Великую Степь, они всегда с радостью привечают наемников.